Dominium Mundi. Спаситель мира

 – Мы ведем здесь священную войну, об этом ни на секунду нельзя забывать. Для меня наша любовь так же важна, как для тебя, но наш долг – любой ценой исполнять волю Господа. Это Он ведет наших командующих, и, если Его замысел нам пока не ясен, совершенно очевидно, что результат будет правильным. Мы не должны подвергать это сомнению. Для Бога и для дома Дерзай на все, и все тебе простится[9 - Торквато Тассо. Освобожденный Иерусалим.].

И снова Танкред поразился, сколь непримиримой бывает иногда молодая женщина. Она не выказывала такого уважения к решениям штаба, когда поносила маркиза Вильнёв-Касеня за то, что он не допустил амазонок до первой битвы, подумал он.

Ее слова звенели в ушах Танкреда, будто он подошел слишком близко к колоколу в момент, когда тот мощно ударил: «Для меня наша любовь так же важна, как для тебя, но наш долг – любой ценой исполнять волю Господа». Это «но» казалось Танкреду ужасным. Оно словно каленым железом резко обозначило всю разницу между ними. Разумеется, он и сам сражался во имя Всевышнего; однако в его понимании был важен контекст.

Скорее, он сражался так, как защищают родину, когда на нее нападает враг, с той разницей, что этот бой велся повсюду, где было необходимо. В глубине души он знал, что если бы сам родился в противоположном лагере – каким бы этот лагерь ни оказался, – то бился бы, наверное, с неменьшим пылом.

А вот для Клоринды священная война была конечной целью. Победой порядка над варварством, необходимостью покорить дикарей и властвовать над ними.

Любые средства хороши, если они способствуют воцарению Dominium Mundi. Ее концепция власти была абсолютна. Иерархия имеет смысл только в том случае, если ее никогда не подвергают пересмотру. Малейшее проявление слабости играет на руку врагу, тем самым отдаляя конечную победу.

Для Танкреда эта непримиримость была единственным темным пятном в их отношениях с итальянкой. В принципе, он готов был подписаться подо всем только что сказанным Клориндой, но на самом деле знал, что его чувства к ней важнее всего.

Разве он мог бы принести ее в жертву, даже во имя Бога? Подобная мысль была ему невыносима.

Что же это за Бог, который создает жизнь, а потом приказывает ее уничтожить?

– Я… – неуверенно начал Танкред.

Он опасался навлечь на свою голову громы и молнии, и в то же время чувствовал себя задетым тем, что воинское повиновение она поставила выше их любви.

– Боюсь, что не совсем с тобой согласен. Плохая стратегия ничем не служит делу Господа.