Охотник на вампиров

В остальном энергетический вампир остается человеком. Уязвимым и слабым.

Жетон, который мне выдали, позволяет убивать законно. Другие охотники на вампиров используют приборы, которые замеряют количество жизненной энергии. Я обхожусь без приборов и всегда работаю один. Мне не нужен помощник. В баре, на концерте, на футбольном матче я вижу и чувствую вампиров. Иногда, чтобы проверить свои догадки, я провоцирую их. Я долго выслеживаю свою жертву, а потом, в каком-нибудь безлюдном месте, я её убиваю. Пуля, петля, нож ― все эти проверенные средства остаются в моём арсенале.

В исключительных случаях я применяю своё секретное оружие. Я владею приёмами, которые позволяют пробить любую энергетическую защиту человека или вампира. Но после энергетических ударов я и сам несколько дней чувствую себя неважно. И поэтому использую свою способность крайне редко.

Энергетические вампиры ― бывшие люди, и поэтому к некоторым из них я испытываю жалость. Но не ко всем. И не всех убиваю. Иногда, когда это возможно, я предлагаю им посетить частную клинику профессора Великанова, который практикует приёмы восполнения жизненной энергии.

Это не относится к тем вампирам, которые сознательно «высасывают» свои жертвы настолько, что те уже не могут восполнить свою жизненную энергию, болеют, а потом умирают. Таких вампиров не вылечить. Их я просто уничтожаю. Иногда мне хочется всё бросить и уйти на пенсию. Меня можно заменить. Есть молодые и перспективные охотниками на вампиров. У них нет опыта, чутья, но есть приборы, которыми они умело пользуются, вычисляя энергетического вампира.

Я медленно иду по аллее, обращая внимание на мельчайшие подробности, на то, что происходит вокруг. Мальчик лет пяти капризничает, выводит свою маму из себя. Он ― потенциальный энергетический вампир. Сын, не испытывающий любви к своей матери, а пользующийся своим правом брать от неё все, что сможет, может стать энергетическим вампиром. Их отличительной чертой является запредельный эгоизм. Вампиры любят брать то, что им не принадлежит и не испытывают сострадания к жертве.

Я присаживаюсь на скамейку и изображаю уставшего от жизни пожилого человека.

― Вам плохо? ― слышу я вопрос, заданный женским мелодичным голосом. Я живу один и забота женщины меня трогает. Неужели я ещё кому-то нужен? Но я привык к осторожности и поэтому отвечаю:

― Всё нормально. Просто присел отдохнуть.

Щелчок энергомера я узнаю из многих других звуков, хотя им никогда не пользуюсь.