И корабль плывет

Он просто хорошо помнил мамины рассказы о расстрелянном отце.

- Я молилась о его спасении – вздыхала она, глядя куда-то мимо сына. – Но Бог меня не услышал…

Сержанту были неприятны эти разговоры. По молодости лет он не понимал, что и ее жизнь закончилась у той кирпичной стены, возле которой нашел свою смерть его отец. Но теперь он думал об этом все чаще и чаще… А тут еще – эта книга…

Он снова вгляделся в тень над столом. Теперь она не шевелилась, но стала похожа то ли на раму от картины, то ли на распахнутую дверь, из которой тут же потянуло невыносимым холодом.

- Кажется, у меня жар – сказал Саша и дотронулся рукой до лба. – А ведь предупреждала меня Динка, что без шапки по такой погоде ходить чревато.

Но лоб его был холодным, а руки – ледяными. А там, за распахнутой дверью, он снова увидел отца. Вот он - стоит у красной кирпичной стены старого дома, в самом центре снегопада. На нём длинная серая шинель, замерзшие без перчаток руки, знакомым движением поднимают воротник…

Только на это раз он там не один.

Человек рядом с ним одет в такую же точно длинную шинель. Его молодое лицо кажется Саше странно знакомым. Кто это – Олег Дашков? Снежинки, тихо кружась, падают на густые темные волосы, и создается впечатление, что человек седеет на глазах. Где-то рядом с лязгом передернули затвор винтовки.

- Что, что вы оба хотите мне сказать? – торопливо крикнул Саша, понимая, что через несколько минут случится непоправимое и ответа он не услышит.

- Никто не знает, для чего нам дано то или это, но непременно придёт время, когда мы всё поймём – произнес отец.

- И если ты удержал любовь, не потерял её – то это и будет залогом твоего спасения, и удержит тебя на той золотой нити, протянутой от одной горы к другой через пропасть – на той золотой нити, по которой мы все идём.

- И ты не бойся сделать шаг и руку протянуть! – добавил незнакомец.

И привычным жестом вскинул ладонь к воображаемой фуражке – словно отдавая честь. И прощаясь. Сержант даже не успел сделать тоже самое. Грохнули выстрелы.

Звезды на темном небе вспыхнули и погасли. И картина на стене пропала...

Дина проснулась резко и внезапно. Так, словно бы кто-то грубо рванул ее за плечо. Словно раскаленная игла, сознание пронзила мысль – с Сашей беда! Сердце загрохотало. Девушка, не набросив халат, босиком рванулась по коридору к узкой полоске света, пробивавшейся из-под ближней двери. Сержант стоял в кабинете, прямой и бледный, голубые глаза казались черными из-за расширившихся зрачков.