И корабль плывет

А теперь зловредный аппарат радостно все открыл, даже не поинтересовавшись – хочет ли она этого?

- Господи! И куда Саша только не лазил!

Глаза невольно цеплялись за названия: «Революция 1917 – причины и последствия», «Ялтинская Голгофа», роман «Побежденные», «Общественная кампания в защиту Исаакиевского собора», «Князь Олег Дашков»…

- Не мудрено, что его накрыло Прошлым! - пробормотала она.

И опасливо покосилась на то место над письменным столом, которое показалось ей ночью замороженной «дверью» в какое-то страшное место.

Но, кроме знакомого рисунка на обоях ничего не увидела. Она вздохнула и привычно пробежалась пальцами по клавиатуре, набирая в Контакте свой пароль…

Сначала, как всегда, выпали Новости. И она невольно зачиталась стихами Снежного Рыцаря.

Лукреция, над городом туман... В тумане рыщут фавны и сатиры и льют вином забытые мотивы в ушные кубки спящих христиан. Те видят сны такие, что с утра, сто раз перекрестившись, не забудут. А я и наяву могу повсюду пропеть тебе в пол голоса, сестра, слова полубогов, полу-зверей /я зверь и бог, когда с тобою рядом/, и пахнет ночь зелёным виноградом, и мир стоит, согнувшись, у дверей…

Потом все-таки вынырнула из них, но на глаза тут же попалась фраза: «Самая большая ошибка в том, что мы не слушаем, чтобы понять.

Мы слушаем, чтобы ответить». И она мысленно с ней согласилась, снова упрекнув себя в том, что частенько слушает только себя, не пытаясь понять Сашу. Особенно тогда, когда ЕГО слова идут в разрез с ЕЕ мыслями и желаниями.

- Наверное, я – плохая жена – вздохнула она.

Ее больно кольнули эти слова. Она тут же вспомнила, что примерно то же самое произносит героиня недавно прочитанной книги. Но ведь Ася говорила их ПОТОМ, когда Олег уже погиб и что-то исправить было уже невозможно!

А ее Саша – жив! Нет-нет! У них все будет совершенно по-другому! Она постарается, честное слово! И только она об этом подумала, как в коридоре послышалось шарканье птичьих лап, и Арчи зашел в кабинет.

Внимательно посмотрел на нее своим попугайским глазом, и изрек:

Пока мы живы, можно всё испр-равить, всё осознать, р-раскаяться, пр-ростить…

- Спасибо, дорогой Оракул! – фыркнула Динка. – Но ты немного опоздал со своим высказыванием. Я уже сама до этого дошла.

Она досадливо отмахнулась от пернатого советчика, и открыла, наконец, Женькину страницу. И тут же наткнулась на ее «Ноябрь семнадцатого».