И корабль плывет

Просто, зараза, позволяет людям убивать друг друга. Мир четко делится пополам. Одни - становятся палачами, а другие – жертвами. Хотя нет, брешу! Есть еще две категории: те, кому все по фиг, и те, кто «дергает за веревочки». Все эти ленины, сталины, гитлеры и прочие порошенки. Как жить на свете, если где-то существует этот поганый Мессир, с его картой мира, распятой на мишени?!!

Тут он почему-то вспомнил пернатого Оракула.

- Арчибальд сейчас сказал бы только одно: «с любимыми не р-раставайтесь»!!!

В камеру медленно заползал серый рассвет, надзиратель в коридоре уже гремел ключами, а Саша все еще повторял эти строчки.

Впрочем, вслед за ними в сознании тут же всплывали другие:

- И никого не защитила в пути обещанная встреча. И никого не защитила рука, зовущая вдали.

Саша тяжело вздохнул. И услышал, как в замке снова поворачивается ключ.

- Александр Огнев! На выход!

Ну, вот и все… Чужие пальцы впились в плечо, но сержант не чувствовал ни боли, ни страха. Только сердце застыло в груди холодным камнем.

И стало невыносимо грустно при мысли о Динке. Суждено ли им встретиться ТАМ, за гранью несчастного земного мира? Или впереди – беспамятство и новые скитания по бесконечным лабиринтам Отражений?

- Скоро узнаем - сказал сам себе Александр, усмехнувшись в лицо тюремщику горько и бесстрашно.

Он шагнул за порог камеры, и двинулся вместе с конвоем по коридору. Странно, вроде бы в последние минуты вся жизнь, как говорится, должна промелькнуть перед глазами. А вспоминаются почему-то только женщины, которых он знал.

Мама. Дина. Женя.

- Эх, Птица, Птица, - пробормотал сержант. - Знала бы ты, вырывая меня из лап Смерти там, на ступенях Собора, чем все закончится! Плохой из меня вышел Феникс. Даже проклятую тюрьму подпалить не удалось вместе со всеми ее надзирателями. Не говоря уж о поганом Мессире. Ну что ж, жизнь упала, как зарница… и рассыпалась золой.

С мыслей о Женьке сознание почему-то переключилось опять на князя Дашкова.

- А вот про него не скажешь, что был человек и канул в безвестность.

Потому, что Олег оставил на земле своих детей. Свое продолжение в этом мире. Может быть, я заблуждался, когда ссорился с Динкой по этому поводу? Как там дальше в сонете говорилось, что мне Оракул цитировал?

Не изменяйся, будь самим собой. Ты можешь быть собой, пока живешь. Когда же смерть изменит облик твой, пусть будет сын твой на тебя похож. И пусть когда настанет твой конец, звучат слова: «Был у меня отец».

Вот только сказать это будет некому.