И корабль плывет

Но слов не хватало, а свирепый вихрь вновь кружил ее, как осенний листок.

- Вами управляют, как куклами! Пытайтесь думать сами! Своей головой! Хватит сеять смерть!

И площадь, и гибнущие в сражении люди остались где-то внизу. Ветер последний раз подбросил девушку, и швырнул ее на холодный гранит.

Дина ожидала страшного, может быть, гибельного удара. Но что-то смягчило ее падение. Она упала на нечто мягкое, чуть шуршащее, словно ворох осенних листьев. Но откуда живая листва в этом сюрреалистическом кошмаре?! Приподнявшись, девушка обнаружила, что лежит на куче… бумажных листов.

Желтоватая бумага была исписана мелкими строчками каких-то стихов. Многие листы были разорваны, некоторые покрыты копотью и обуглены с краев. Дина машинально взяла один листок. В глаза бросились хорошо знакомые строки:

Это было, когда улыбался только мертвый, спокойствию рад. И довеском ненужным болтался возле тюрем своих Ленинград. И когда, обезумев от муки, шли уже осужденных полки, и короткую песню разлуки паровозные пели гудки…

Ахматова.

«Реквием». Дина знала, что автор этих слов сначала учила наизусть каждую строку своей поэмы. А потом сжигала исписанные странички, чтобы никто не донес на нее в Большой Дом, чтобы не пострадали ее близкие.

Девушка встала, бережно прижимая к груди листок с горькими строками, больше похожими не на стих, а на стон, и огляделась.

Высокая каменная лестница. На верхней ее ступени печально застыла бронзовая фигура статной женщины в наброшенном на плечи вдовьем платке.

Девушка перевела взгляд ниже. Ветер шевелил бумажные листы, волнами подгоняя их к подножию постамента. Лестница обрывалась у края гладкой, как черное стекло, воды. А на том берегу маячили уродливые багрово-красные здания. Даже издалека от них тянуло таким невыносимо тоскливым ужасом, что у девушки на миг перехватило дыхание. И одновременно стукнула в виски короткая и вещая мысль:

- Это же «Кресты»! Саша – там!

Дина оглянулась. Ей показалось, что Анна Андреевна с теплом и пониманием смотрит прямо на нее.

- «И здесь, где стояла я триста часов» - прошептала девушка строку из поэмы. – Она ходила в «Кресты» на свидание к сыну, когда того арестовали в сороковом году. И я тоже пробьюсь туда! Неважно, какой ценой!

Дина бросилась бежать вниз по лестнице. На последней ступеньке она остановилась, с трудом переводя дыхание. Два маленьких сфинкса у парапета смерили ее равнодушными взглядами. Никакого моста даже близко не наблюдалось.