На всех парах в небо

Он неловко слез с телеги, чуть не упав в грязь. Пятый из сепаратистов был облачён в громоздкую броню напоминающую рыцарские конные доспехи. Каждое его движение выло неловким и скованным, на локтях и коленях доспех имел странные приспособления соединёнными с тягами и пружинами, а за спиной у сепаратиста был большой обитый металлом ящик. Ему на голову надели шлем, очень напоминающий штеххелм с изображением глаза в треугольнике, зафиксировали крепления. Двое других сепаратистов завели электрогенератор в телеге и толстым кабелем подключили его к коробке за спиной сепаратиста в доспехе.

И его телодвижения мгновенно изменились, неловкие движения человека в тяжёлых доспехах исчезли, они стали резкими, однообразными и механическими как у автоматона. 

Наблюдая за бронированной фигурой Притчард ощутит неприятное леденящее прикосновение страха. Не было понятно управляет ли он доспехом или же механизм подчинил человека внутри. Причины страха перед этим человеком-машиной бывший капитан не мог найти или объяснить для себя, отчего страх только усилился.

 

Из верхних этажей по налётчикам ударила нестройная пальба обороняющихся. Трое сепаратистов тут же укрылись за телегой. А вот их товарищ в механическом доспехе стоял не шевелясь под градом пуль. Он словно красовался перед ними своей неуязвимостью. А затем он поднял с телеги картечницу. Двадцатипятиствольное орудие весом в двадцать стоунов сепаратист держал так, будто это было обычное ружьё. Так же неспешно повернувшись он поднял орудие и по улице прокатился громовой залп.

Окно на втором этаже  просто таки исчезло, на его месте осталась гигантская дыра. Люди у второго окна мгновенно перестали стрелять. Бэрбоун оцепенел от ужаса, он по прежнему укрывался за живой изгородью. Перед глазами у него за мгновение промелькнули картины, которые он всю жизнь хотел позабыть. Траншеи по щиколотку заполненные мутной водой и кровью, забитые изуродованными телами. Разодранные шрапнелью и осколками трупы повисшие на колючей проволоке. Грохот вражеской артиллерии разрывающий товарищей на куски прямо в траншеях.

Притчард стёр испарину с лица, отгоняя видения. Во рту он явственно ощущал вкус крови и земли. Сейчас он смог разглядеть сепаратистов и их командира, все они бледными как покойники и все трое были в стальных нагрудниках с защитой паха. И на всех трёх кирасах было изображение Всевидящего ока.

- Харрис, иди к Аймору, - обратился командир к подчинённому с ружьём.