На всех парах в небо

Завершить портрет Кристофера Уиллоу можно упоминанием говора, свойственного жителям юго-западного Рифтена, с растягиванием гласных, чаще всего звука «а», совершено необычным расположением ударения и тем, что вместо «ежевика» он всегда говорил «куманика».

- Марта, - без всякого приветствия начал Уиллоу, - У меня есть предложение.

Она поставила перед ним тарелку с рагу и уселась напротив, чтобы послушать об очередной безумной авантюре. За год, проведённый на Острове Уиллоу не оставляла надежда снова подняться в воздух.

Ему конечно же предлагали место на дирижаблях, но он отклонял их все. Конечно же он мечтал о небе. Но ещё он мечтал о собственном дирижабле и команде. Время впустую он не тратил, и за время пока он подрабатывал, то там, то тут, смог собрать некоторую сумму. Но её не хватило бы на покупку самого старого дирижабля. И поэтому он пришёл к Марте.

- Я нашёл один дирижабль, - прожевав начал он. - Точнее один каркас, но в приличном состоянии. Но мне не потянуть одному его покупку.

- Таких денег у меня никогда не водилось, Кристофер.

- Я предлагаю тебе стать моим деловым партнёром. У тебя есть эта закусочная. У тебя есть собственное дело. Тебе могут дать кредит. Я поговорил уже с Мариком. Тем из конторы «Скрестлерр и сыновья». Они согласны.

- Я вижу, ты всё уже просчитал, - рес раздраженно встала и двинулась на кухню. - Но моего согласия ты не получишь.

Ирвину выпало удовольствие быть единственным посетителем в столь ранее утро, который мог наблюдать за происходящим. Конечно он не ожидал, что произойдёт драка с использованием табуреток и «розочек».

Но происходящее тоже годилось в качестве интересного зрелища.

- Марта, - Уиллоу отодвинул от себя тарелку, - Ты ведь скучаешь? Скучаешь по небесному простору? По облакам, по свисту ветра?

Она остановилась, а Ирвин затаил дыхание от предвкушения последующей за этом сцены.

- Помнишь Пилча и его сына? - не поворачиваясь к Кристоферу спросила рес. -  Я до сих пор в кошмарах вижу его сына, умирающего на моих руках.

- И причём это...

- Не перебивай меня! Я никогда больше не ступлю на борт дирижабля или иного воздушного судна.

На кухне захныкал Захария и Уиллоу, сухо попрощавшись, покинул закусочную. Марта, ринулась на кухню, откуда до моряка, доставшего старую побитую трубку, донеслось нечто из разряда тех нечленораздельных звуков, которые издают взрослые, пытаясь успокоить младенцев. Через некоторое время детский плач стих и его место занял шум воды и стук тарелок.