Заклинание в 220 вольт

Девушка, морща нос, смотрела на картину, что висела на выставке.

— Господи, какая бездарная мазня. Что-то голова разболелась. Мне домой нужно.

Оттолкнув с дороги Шульца, девица стала пробираться к выходу из зала. Витька забрал обожравшегося Тайсона со стола.

— Нет, ну ты видел? Черный человек за ней таскается. Выдумает тоже. — сказал Кисюков Тайсону.

— А? — Мишка отлип от колонны, на которую опирался задницей, — Чего выдумывает-то сразу. Ты что, не знаешь про фонарщика? Это же городская легенда. Если девушка возвращается поздно вечером, одна, то за ней может пойти фонарщик.

Он будет гасить фонари на ее пути, притягивая к ней людей со злым умыслом. Помогает им, понимаешь?

— Да что ты врешь, не бывает такого. — Витька был раздосадован тем, что “наплечник” удалось убить не с первого раза, и тем, что объевшийся вкусностей Тайсон заснул у него на руках. Да и вообще, Кисюкову здесь не нравилось. Слишком шумно. И девушка так быстро убежала. Даже имени не спросил.

— Я вижу что тебе наша Марго понравилась, да, старик? — Шульц приобнял Витьку, дыша на него перегаром.

— Да она малахольная, забей. Это не твое. Пойдем мы тоже по домам, делать тут уже нечего.

Шульц прихватил бутерброд с осетриной и, жуя на ходу, стал бубнить про то, что все выставки одинаковы и к пяти часам дня надо оттуда валить.

В метро инженера разморило, он чуть не проспал свою остановку. Тайсон мирно дремал в капюшоне, изредка ворочаясь. Закупившись в магазине, Витька двинул к дому. На подъездной лавочке сидели бабки.

Закивали головами в ответ на приветствие, проводя мужчину цепкими взглядами, стали перешептываться.

— Да ненормальный он… Ни детей ни плетей. Гомосек наверное… — донеслось со стороны бабок.

Роясь в карманах в поисках магнитного ключа, он заметил, что за лавкой пристроилось существо, напоминающее костлявого, замученного хворями человека с длинными руками. Висящая струпьями серая высохшая кожа, гноящиеся глаза, и рот, прорезью от уха до уха. Поочередно он прикасался к головам бабок, вытягивая из них темно бордовые сгустки, вязкие, прилипающие к его пальцам.

Постукивал их по спинам, словно ободряя. Старухи рьяно принялись обсуждать Витьку, злобно зыркая на него глазками.

В подъезде он выдохнул и решил, что тот, кто сидит за лавочкой, пусть остается. Видимо он питается ненавистью старух к окружающим. Если они там сидят и поливают грязью людей, то они его заслужили.

Провернув ключ в своей двери, Витька помедлил, и позвонил в соседнюю квартиру.