Боишься ли ты темноты?

Как это обычно происходит? – пояснил Майкл. – Ну, как в ужастиках...

Жертвы…

Маньяк с ножом...

Кровь…

Кишки...

– То просто кино, – обескуражила она. – Такого нет на самом деле!

– Есть! – не согласился он. – Или, по-твоему, всяких злых придурков с лицами из человеческой кожи и бензопилами нет?

– Да-да, есть, – сестра обречённо закатила глаза к потолку. – Но пилят ею не людей, Майкл. А деревья или прочие похожие штуки.

– А вообще было бы круто, если завтра с нами что-то мистическое произошло, – мечтательно произнёс Майкл.

– Всё-таки ведь Хэллоуин... В настоящем фильме ужасов побывали бы. Только наяву.

– В таком случае, я буду последней выжившей, – поддержала шутку Амелия и рассмеялась.

– Нет, скорее, первой убитой, – сказал он и тоже рассмеялся.

Ей стало легче.

Фильм вверг её в состояние лёгкого шока, настолько большое впечатление он на неё произвёл. Теперь же лёгкий диалог с братом развеселил её. Да, порой он бывает чересчур глуп и нелогичен, но то, что мог поднять настроение своими шутками, это бесспорно.

Даже сегодняшний неприятный ночной прикол и то рассмешил её.

Всё-таки Майкл – это Майкл.

– Ох, блин... – выдохнул он, впору насмеявшись. – Ладно, я уже спать. Надо выспаться перед завтрашним днём.

– Аналогично.

– Страшных снов, – пожелал он.

– Ночных кошмаров, – ответила любезностью Амелия и отключилась.

Неплохая была бы взбучка перед сном, не окажись звонивший её братом. Братом, который, ко всему прочему, очень любил поострить. Особенно сейчас, перед ночью на Хэллоуин.

Так всегда происходит – старшие братья, порой, любят издеваться над младшими сестричками.

Даже не «порой».

Всегда.

Амелия встала, отнесла телефон назад, в холл, и, протяжно зевнув, отправилась по направлению к спальне. Усталость за весь прошедший день валила её с ног. Уже действительно хочется спать. Даже заставлять себя не нужно.

Девушка зашла в спальню и, прикрыв дверь, подошла к окну. Отсюда, со второго этажа открывался вид на крыльцо, освещаемый небольшой фонарной лампой, и на гладко выстриженную светло-зелёную лужайку, ночью казавшейся неестественно тёмной и даже чем-то пугающей.

Вся улица была совершенно пуста, дома впереди встретили её пустыми чёрными окошками, как глаза глядевшими точно на неё.

Вдалеке ухала сова, любившая по ночам прилетать иногда из леса в город, и покружить над крышами домов. Услышав посторонний звук, разбуженная собака Смитов громко залаяла на всю улицу, явно недовольная тем фактом, что её разбудили.