Полёты над Караби. Роман в четырех новеллах

Июньский расцвет Солнца, пряный теплый воздух, узнаваемые, но оттого не менее таинственные звуки: вспорхнет сойка, тявкнет в глубокой балке лисица, хрустнет под ногой сухая ветка, – и постепенно уходит от тебя инерция достраивать картину; то, чем ты «грешил» в городе, здесь не работает – вязнет и глохнет, уступает место чему–то первозданному, плавно перетекающему. Звуки можно «трогать», свет «слушать», а воздух «пить глотками» и раскатывать их по телу, которое не устает, не хочет уставать.

– Я всегда удивлялся, – говорю я Саврасову, – вот тропа витийствует по склону… А сколько веков она здесь? У пирамид всегда были грабители, у городов всегда были стены, у морей – лодки, а у гор – тропы.

Странно их существование, и живут они, как люди, свое время: иные хиреют, зарастают, другие подмывает водой, иные горят вместе со всем лесом, потом возрождаются… А уж кто ходит по ним – тут целая летопись! Может, у них и память своя есть, как мыслишь, Серж?

– Хотел бы я хоть раз включиться в их память! – Саврасов отхлебывает из фляги.

– Чаю хочешь? Я дома заварил, с мятой. Бодрит.

– Нет, спасибо. Если верить предсказаниям Глины, то на Буковом кордоне нас будет ждать чай из двенадцати трав. Местный лесник–татарин Кемаль всегда на костерке чай для гостей оставляет.

– Глина? – переспрашивает Саврасов. – Кто такой Глина?

– Глина – это проводник местных «авиалиний», туринструктор с двадцатилетним стажем, каэсээсник, то бишь горноспасатель, к тому же…

– А Генерал его знает?

– Генерал, по-моему, всех знает.

– Слушай, а чего это Генерал в горы подался?

– Да вроде ищет что–то… Слышал я, будто у него в личном командном штате экстрасенс работает, и топограф, и спелеолог. Целыми днями эта бригада по Караби лазает, схемы и профили вычерчивает, отчеты пишет. Генерал-то одно время очень дружил с женой нашего покойного «Шлимана», Чепинского. Чепинский сам в пещеры и шахты спускался, срисовывал тамошние наскальные знаки.

Говорят, будто старик утверждал, что у тавров свой алфавит имелся… Супруга Чепинского Генералу нашему записи мужа доверяла. Вот Юрий Викторович в кабинете у прим–археолога сутками и просиживал. Наверное, было там что почитать, сам понимаешь…

– А Белый Грач тогда в этой связке каким боком?

– Ну, во-первых, он старый друг Генерала, а во–вторых, скорей всего, чтобы функции коменданта выполнять во время отсутствия Юрия Викторовича.