Полёты над Караби. Роман в четырех новеллах

Мы с Афоновым и Татьяной подхватываем их.

– Браво, Карл, браво! – я выражаю наш совместный комплимент. – Да здравствует немецкий романтизм!

– Это, конечно, звучит ярко, – Стоян соглашается. – Но что бы вы делали без их немецкой же дискретной, так скажем, дотошности? Во всем должно быть польза. А какая польза от реальности, где нет места времени?

– Самая прямая, – Шел-Шаман чувствует, что беседа явно клонится к арбитражу в его лице, и продолжает подливать философского масла в огонь наших душ: – Вы больше не жалеете своих чувств.

Вы становитесь искренними в любом их проявлении. Вы забываете, что такое ложь и обман…

Афонов смеется:

– Но ведь это пользой не назовешь!

Шел-Шаман:

– Почему?

Афонов:

– Да слово какое–то уж больно дурацкое – «польза»! Не из той оперы и не для этого концерта. Слишком быстро у тебя темпоральное становится нравственным. Так не бывает.

Шел-Шаман:

– А как бывает?

Афонов:

– Да как-нибудь, но только не с такой скоростью.

Шел-Шаман хлопает в ладоши:

– Вот ты и поймался!

Афонов с неверием

– В чем это?

Шел-Шаман:

– А нет скорости.

Нет никакой скорости в мире, где нет времени.

Афонов с издевкой:

– Ну прости. Но, может, там и человека-то вовсе нет? Как его там нащупать?

Шел-Шаман:

– Да как хочешь, так и щупай!

Карл, неожиданно:

– Счупать – это есть аналогия «любить»? Майн либен Грета, я сильно хотеть тебя счупать, всегда счупать. Сегодня, завтра, всегда, натюрлих!

Стоян со смехом, в котором ему помогает Афонов:

– Я, я! Карл, ты опять разрубил гордиев узел в назревающем споре.

Такое простое замечаньице на все времена и даже при их отсутствии.

Грета, ничего не поняв:

– Ваш лэнгвидж… он такой яркий и вырастительный! Я бы очень хотела учиться его брать ин тэлкинг.

Татьяна, со значением:

– Грета, вы наверняка добьетесь больших успехов. – И ко мне: – Папа, а мне тоже дадут прыгнуть на параплане?

– В паре со мной и Карлом, конечно, но только после полного инструктажа.

– Ура! – в глазах дочери абсолютный восторг и одновременно страх.

Я думаю, вряд ли кому–то из нас удастся повторить такое выражение в слитном виде, даже если бы коньяка имелось в два раза больше и Караби была в два раза выше. Высота не всегда определяет риск, а коньяк приподнятый дух, и это правда, но первозданные чувства ничем не восполняются, они могут только трансцендентно передаваться. Возможно Шел-Шаман прав, в том смысле, что время – помеха для ощущений всей полноты и свободы.