Полёты над Караби. Роман в четырех новеллах

***

Как все это было? От нечего делать я блуждаю в пасмурную погоду по плато, зачем меня понесло туда в сентябре? Странный вопрос, а зачем в августе, в мае понесло, одним словом? Шел, шел и вдруг вообразил себя чуть ли не настройщиком какого-то огромного инструмента, кидаю камешки во все зевы земные и слушаю: тут гулкая нарастающая дробь, тут чавканье звериное, тут мелодичный резонанс, а здесь… они лежат на дне шестиметровой шахты, чистые, словно только что промытые водой. Их россыпь напоминает расклинившийся надвое хвост.

Я не могу спуститься к ним, а на следующий день этого колодца не нашел… Что дальше? Я научился считать до пяти, самому себе показывать фокусы и летать ночами над лунными полянами. Кажется, я живу в придуманном мире? Ничуть не бывало. Тогда, кажется, мы все… И это неправда. Когда не хватает веры, мы согласны самообманываться, не хватает самообмана – мы готовы обманывать других, и тут парадокс: обманывая других, мы возвращаем себе веру. Сколько неистины в том, что слово «обман» говорит нам больше о художественном приеме, чем степени и характере воспринятых заблуждений? Кому придет в голову запрещать художественный прием? Сказка – ложь, да в ней намек! Мы не сектанты. Мы просто так полюбили человеческую природу, что она притом сама освобождается до состояния парадокса, до чуда. Практичные люди хвалятся тем, что заточают свои парадоксы в темницы, а ты давно отверг и темницы, и светлицы, и всякое заточение. Вот тайна тайн. А почему? Но кто–то прав – лучше сюжет.

Лучше поскорей оставим приют, оставим весь переполох, все странные обстоятельства случившегося ЧП для заблуждения администрации.

До того момента, как совершится наш подъем на Караби, пройдет еще часов пять. Нынче полдень. Удивительно, что мы, оказывается, все знатоки дороги, даже Женя, которого привела Майя, который всегда в таких случаях полагался на полный бак, запасные канистры, прокладки, аккумуляторы, колеса и все такое запасное, – нынче преобразился. Идет впереди, навьючен, как шерп, четок, правда, в руках у него нет, но зато весь путеводный ритуал берет чутьем: то листик, то травинку сорвет и в ладонях растирает, то эту же ладонь над бровями козырьком вскинет, то свистнет, то огогокнет и стоит слушает, сколько раз откликнется эхо, не подражает ли ему посторонний голос. День золотится, плещется, как ребенок в лоханке, страшно занятой, счастливый, нет у него вчерашних и завтрашних игрушек, а все затеи необходимы, даже те, которые называются «жертвы».