Полёты над Караби. Роман в четырех новеллах

– Как на Север?

– Слушайте, вы что, с Луны свалились?

– Нет, нет, подождите… а как мне встретиться с его родителями?

– Какими родителями, вы разве не знает, что он был детдомовский, и вообще… хватит меня терроризировать, не звоните мне больше!

Я положил трубку. Я верил ей. Я поверил ей еще больше, когда в прихожей заворчал Горемыка, прошлепал лапами к телефонному столику и креслу, где я сидел, осторожно, оценив мое состояние, лизнул мне руку, застывшую на телефонном аппарате, потом опять навострил уши и опрометью бросился в прихожую.

Я встал и пошел за ним. На лестничной площадке бубнил знакомый голос. Горемыка уткнул нос в щель между рамой и дверью и, весь излучая волнение, фыркая, часто оглядываясь на меня, завилял хвостом. Я открыл дверь…

Влад Гермесович и какой–то незнакомый мне паренек лет четырнадцати.

– Апполон, познакомься, это Гай, называй его просто, без всяких дядей. Гай, ты разрешишь?

– Конечно, – ответил я в недоумении.

– А-а-а… и Горемыка здесь! Здравствуй, Горемыка, ты нас пустишь к себе? Ты пустишь, я знаю.

Здесь живут двое лопоухих, но один из них, тот, что на четырех ногах, он меньше.

– Ох, извини, Влад… я как–то, знаешь… Проходите, сто лет тебя не видел!

Они разделись в прихожей. Горемыка тут же выдал свои любезные авансы и предложил мальчику поиграть в ловы. Влад сказал громко всем: «Молодцы!» – и, не мешкая, стал подталкивать меня в кухню, указательный палец он при этом заговорщески держал на губах: тс–с!

Я от души пожимал плечами. Влад заставил меня поставить чайник на плиту, лично проследил, как я чиркаю спичкой и как поджигаю конфорку.

Свои объяснения он начал шепотом.

– Господи, ты не можешь себе представить. Он пришел ко мне ночью, неделю назад… стоял под дверью и плакал. Что на нем было… пальтецо какое-то жалкое и ботинки на два размера больше. Я его спросил: «Что тебе, мальчик, нужно? Ты откуда?» – а он… меня как током прошибло: «Я тебя люблю. Я тебя так долго искал…». Погоди, Гай, погоди… я потом втихаря отыскал фотографию сына и вспомнил Андрея… два лица, а кажется, что одно, вот дела!

– !

– Вот именно.

А он еще поэт. Да я вижу, ты не веришь.

– Верю, Влад, я теперь всему верю, без остатка верю.

– Тогда помолись. И знаешь… Вот тебе пирожные, я купил, делай чай и вообще, корми нас, мы с дороги, Господи, дома еще не были… Ну что ты стоишь! – он протягивает мне свисток.

– Влад, где Майя?

– Что ты меня спрашиваешь! Ты разве не знаешь, как исчезают изображения с моих холстов?..