Я иду искать

Темнота перед глазами потихоньку рассеивалась, позволяя разглядеть образованные переплетением проволоки квадраты и заиндевевшие кусты за ними. На снегу подрагивал жёлтый круг света, отбрасываемого стоящим возле тропинки фонарём.

Почувствовав, что головокружение отпустило, Вадим оторвался от забора и колени едва не подогнулись от внезапной слабости. Что с ним было? Последствие травмы? Обморок? Галлюцинация? Видение было таким реальным, что Вадим не решался оглянуться, боясь снова потеряться в темноте этой ночи и увидеть вместо проволочной сетки стальные прутья, вместо засыпанных снегом теплиц – покосившиеся кладбищенские кресты.

Он перешёл дорогу, почти с наслаждением ощущая под ногами асфальт вместо комьев мёрзлой земли, поднял голову – окна его квартиры светились, будто торопили, умоляли поскорее оказаться дома, в безопасности.

Уже подходя к дому, Вадим оглянулся. На другой стороне улицы сквозь темноту проступали чёрные силуэты крестов.

Глава 3

После странного случая прошло чуть больше месяца.

Вадим никому не рассказывал о привидевшемся ему кладбище, но теперь он старался не ходить мимо садоводства, предпочитая сделать крюк в целый квартал. Страх той ночи не хотел улетучиваться, не хотел блёкнуть, истончаться, тонуть в повседневных делах и мелких переживаниях, как уже случалось. То, что вызвало этот страх, не имело чётких контуров, реального объяснения, оно не пришло извне, Вадим не мог понять, откуда взялось то видение и почему оно не забывается.

Угроза теперь была даже в собственной квартире из-за выходящих на садоводство окон. Вадим старался не подходить к ним, ему хотелось задёрнуть занавески, но он боялся, ему казалось, что родители сразу поймут, что он от чего-то прячется, поймут, что с ним что-то не так. А Вадим сознавал, что с ним именно что-то не так.

Когда было не изобрести правдоподобного предлога, чтобы днём задёрнуть занавески или, выйдя из дома, свернуть на другую улицу, и перед глазами всё же оказывался знакомый забор с выглядывающими между прутьев ветками, Вадима охватывало пугающее ощущение нереальности происходящего.

Словно хлипкие садовые домики, свежевскопанные грядки и мутный полиэтилен парников были ненастоящими, а умелой декорацией, скрывавшей открывшееся ему той мартовской ночью – запутавшиеся в сухой прошлогодней траве холмики могил с вросшими в них крестами, тёмный силуэт медленно идущего между ними человека, его неподвижное лицо, белое в лунном свете.