Я иду искать

По лицу Сергея пробежала похожая на судорогу усмешка, а из тёмных глаз на короткий миг ушла мёртвая муть.

- Значит, ты – осквернитель могил, Макс.

Автобус выехал из-под тени деревьев и в окно упали яркие лучи заходящего солнца. Сергей поднял руку к лицу, словно желая заслониться, судорога, снова пробежавшая по его лицу, уже не напоминала усмешку.

- Что с тобой? – вырвалось у Макса.

- Ты тоже щуришься от солнца… - Сергей сжал поручень рукой с выпуклыми, неестественно потемневшими венами, и с трудом поднялся.

– А знаешь, Макс… с тобой было приятно побеседовать.

- Приятно?

Волна адреналина ударила так, что Максу показалось, будто его сердце взорвалось точно бомба. Он перехватил руку Сергея, заставив его неловко упасть обратно на сиденье и заметив, как остановившиеся глаза на миг широко распахнулись, став совсем живыми – удивлёнными.

- Приятно?

Перед глазами Макса возникла травинка, застрявшая в застёжке туфельки.

Понимание, что без Лики, без Даши и Марины, без Вики, без Антона жизнь больше никогда не будет прежней, ранило своей отчётливостью, как вспышка молнии на миг лишает мир привычных цветов, превращая всё вокруг в негатив. Он ощутил, что его пальцы продолжают сжимать холодное запястье, и отдёрнул руку.

Автобус повернул, в окно снова ударил луч садящегося солнца и Макс увидел, что лицо Сергея изменилось, точёные линии носа и скул расплылись, кожа потемнела, а в гниющем провале на месте щеки что-то отвратительно шевелилось.

Это длилось один короткий миг. В следующую секунду Сергей резко поднялся и, отвернувшись от Макса, направился к двери. Пассажиры – кто с опаской, кто с брезгливым выражением лица – расступались перед ним.

Макс с трудом перевёл дух, встал следом и протолкался обратно на заднюю площадку.

- Ты что, разговаривал с ним? – Игорь выглядел совершенно обескураженным.

- Видел же, так чего спрашиваешь?

Автобус затормозил возле ближайшей к центру остановки.

Сергей вышел. Макс с Игорем, пропустив несколько человек, вышли следом.

- О чём ты с ним говорил? – Игорь выглядел совсем сбитым с толку.

- Он издевается. Он просто над нами издевается. И он боится солнца… Нет, не солнца даже, а заката. Заката он боится. Если я смогу его убить, то только сейчас.

- Ты говоришь – он мёртвый?

- Да… убить – неподходящее слово.