Я иду искать

Единственной приметой времени, скорее смахивающей на недоразумение, выглядела вывеска «суши-бар», ещё более нелепая от соседства с давно неработающей аптекой – между грязными осколками витрины торчит картонка с расплывшимися буквами «переучёт» и выгоревшие плакаты – рекламирующие чудо-витамины бодрые пенсионеры на покорёженной бумаге смотрелись бледными и скорчившимися, как нищие возле метро.

Несмотря на середину дня район выглядел пустынным – ни машин, ни прохожих. Унылый пейзаж некстати вызвал в памяти Вадима «Противостояние» Стивена Кинга – вымершие улицы, брошенные магазины.

Он непроизвольно поёжился. Впереди показалась оборванная бабка, катившая тележку, нагруженную разломанными картонными коробками. Странным образом её сгорбленная фигура не разрушила, а только усилила впечатление вселенской катастрофы. Шаркая перевязанными обрывками верёвок ботами, бомжиха проковыляла мимо, зыркнув исподлобья на юношу. Пройдя несколько шагов, Вадим, сам не зная, зачем, оглянулся – старуха стояла, глядя ему вслед, и от этого стало совсем неуютно.

Прибавив шагу, он свернул за угол и едва не споткнулся о лежащее прямо на тротуаре тело. Перепачканное в уличной грязи светлое пальто, модные тёмно-бордовые сапожки на высоком каблуке, безвольно раскинутые руки в изящных, в тон сапожкам, перчатках. Верхняя часть туловища прикрыта газетой, из-под которой виднелись рассыпавшиеся по асфальту крашеные прядями волосы.

- Чего уставился? Проходи, здесь не цирк!

Вадим невольно вздрогнул.

Из ближайшей подворотни вынырнул молоденький мент, выглядевший совершенно продрогшим и каким-то перепуганным.

- Что с ней? Молодая, одета хорошо...

- Тебе какое дело? Говорю – проходи!

Пожав плечами, Вадим пошёл дальше. Ну и денёк! Погода – уже не осень, но ещё не зима, стивенкинговский пейзаж, мёртвая женщина на грязном тротуаре. Он смотрел в окна домов, пытаясь представить, что за ними течёт обычная жизнь – люди готовят обед, смотрят телевизор, встречают из школы детей.

.. Однако перед глазами настойчиво возникали то рука в бордовой перчатке, лежащая в подёрнувшейся тонким ледком луже, то бомжиха, угрюмо глядящая вслед. Вадим поймал себя на мысли, что ему впервые в жизни хочется оказаться в переполненном вагоне метро, окружённым нормальными живыми людьми, спешащими по нормальным человеческим делам.

Впереди мелькнула вывеска кафе – работающего, судя по чистым жалюзи на окнах и приоткрытой двери.