Думер

Он по моим эпизодам проходит, надо допросить.

— Так я уже оформляю! — не сдавался опер. — Мы еще даже личность не пробили. Мне этот гаденыш еще нужен. Уж извини, Лен.

— Я сказала: забираю его прямо сейчас, — надавила женщина.

— Ай! — махнул рукой опер и злобно посмотрел на меня. — Я сразу понял, что за ним висяки. Пшел!

Я улыбнулся ему в ответ. В мыслях представил, как он запоет, когда я впечатаю его в потолок. Особенно хорошо ему будет висеться на люстре. Но говорить ничего не стал. Пока не стал.

Посмотрим, насколько тут разнятся кабинеты.

Может, кто-то меня сдал как одаренного, а это уже другой уровень? Эх, не хотелось бы обламывать им такой сюрприз.

Встал, проследовал за женщиной. Или — девушкой? Молодая, тот типаж, когда косметикатолько возраст накидывает. Она была одета в милицейский темно-синий костюм, не то китель, не то мундир, изящно подчеркивающий ее фигуру. Ноги покрывали черные капроновые колготки.

Идти пришлось аж на этаж выше. В наручники меня не заковывали, автоматом не целили.

Значит, пока не видели опасного преступника, и на том спасибо. Надо отдать должное, милиционерша вовремя вмешалась, иначе преступником мне точно пришлось бы стать, как бы грустно это не звучало.

Как только мы зашли в кабинет, сказала:

— Сафонов, иди погуляй.

И человек в штатском вышел из комнаты, не задавая вопросов.

— Садись. — Она указала на стул, сама села за стол и представилась: — Старший следователь Корнилова Елена Михайловна.

Оперлась локтями так, чтобы находиться ко мне как можно ближе.

— А теперь слушай внимательно. — Она заговорила жестко, но практически шепотом. — Рассказываешь все, что знаешь о Медведевых и как с ними связан.

Сказано это было эффектно, сильно, с характером. Вот только опер уже всячески отбил доверие к милицейским делам, так что ответ я подбирал еще более тщательно, чем прежде.

— С чего бы мне иметь с ними какие-то дела?

— С того, что я все слышала, — еще более тихо сказала Елена.

— Хм, — пустился я в размышления, устроившись поудобнее.

— Если слышала, значит, знаешь, как мне опер угрожал. Если знаешь и не реагируешь, значит, происходит это не первый раз. А может и не десятый. А если не реагируешь, значит, фактически поддерживаешь. Значит, соучастница. Значит, нет тебе веры.

— Ты… — на секунду она обомлела и не нашла слов, чтобы ответить, только стукнула кулачком по столу. — Чтоб ты знал, я этих медведевских второй месяц в разработке держу! — зашипела она, нависнув надо мной еще сильнее.