Протокол "Шторм"

Дверь скрипнула, послышалось что-то вроде приветствия, и тут Кочетков ощутил такой мощный запах перегара, что даже усомнился, может ли такое количество алкогольных паров исходить от одного человека. Вывалившийся из Москвича тип, был среднего роста и невероятно широк в плечах. Потертая куртка и водительская кепка, вроде тех, что носили при советской власти сотрудники таксопарка на линии, надеты были явно для показухи. Так же, впрочем, как и водительские перчатки с обрезанными пальцами. Неуверенно балансируя, водитель хлопнул дверью и, пошатываясь, начал подниматься по лестнице.

И тут уже у дежурных не хватило терпения. 

- Дварф! Совсем с дуба рухнул! – Покачал головой усатый прапорщик, перегораживая водителю подход к двери. – Видать огненная вода шары залила! Тебя же Библиотекарь увидит, отправит на Камчатку, тюленей по юртам развозить. 

- А я животный мир люблю. Ик. – Названный странным именем Дфарф, решительно отодвинул прапорщика и попытался дотянуться до ручки, однако уже молодой старлей встал на помощь, и вдвоем полицейские начали теснить пьяного водителя с лестницы.

 

- А ну отпусти, сволота! – Начал яриться нарушитель. – Что мне ваш Библиотекарь? Он мне мама что ли?! Ну, имею я право выпить! Племянник у меня родился, три с полтиной весит! Ножки с братом обмывали!

- Да ты проспись сначала, а потом в отдел заявляйся!

- А мне заначку надо взять. 

Чем это закончилось бы, сказать было сложно. Водитель бы упрям, а полицейские при исполнении, и даже их обоюдное знакомство не могло перерубить тот самый гордиев узел, если бы не появление новой фигуры на сцене.

Пока стражи правопорядка путались в повисшем на их руках Дварфе, который вдруг предпочел пассивную защиту, и теперь болтался в крепких руках полицейских будто кукла, на пороге появился статный высокий мужчина в очках. Дорогой костюм и ослепительно белая сорочка дополнялись цепочкой часов, спрятавшихся в кармане жилета, а носки начищенных до блеска ботинок отражали скупые солнечные лучи, проглядывающие сквозь частые тучи на питерском небе. Такому бы, наверное, в кино сниматься, играть Капоне или другого гангстера времен сухого закона. Однако при появлении этой фигуры, полицейские, будто кол проглотили, и даже упиравшийся и матерящийся Дварф затих, и осторожно поглядывая из-под кустистых бровей, заявил:

Увольняюсь я, Библиотекарь! – Чуть шепелявя и ловя равновесие, заявил возмутитель спокойствия.