Dominium Mundi. Властитель мира

– Нет, о чем речь?

– Он положил конец своей распре с Боэмундом Тарентским, которая тянулась с две тысячи сто девяносто восьмого года. Годфруа официально отказался от намерения разместить германскую военную базу в Валоне и покинул те места, развязав таким образом Боэмунду руки и оставив за ним контроль над обоими берегами пролива Отранто.

– Не понимаю. Ведь такова была воля самого германского императора, а Годфруа относится к числу его сторонников. Так какого же черта он делает подобное одолжение какому-то сицилийскому нормандцу?

– Действительно, в этом нет ни малейшего военного смысла.

Что меня и беспокоит.

– Не говорите загадками, Роберт! – резко оборвал его Петр.

– Я полагаю, что в этом есть политический смысл, – пояснил Роберт, тщательно выделяя каждое слово.

Войдя в ближайшее окружение Петра, Роберт научился бестрепетно выдерживать перепады его настроения. К тому же он давно понял, что проповедник не выносит, когда ему дают понять, что ему не хватает политического или дипломатического чутья.

Вообще говоря, Петр Пустынник был вынужден уделять внимание такого рода соображениям только с момента, когда официально встал во главе крестового похода, и в этой области чувствовал себя как в новой, плохо подогнанной одежде.

– Ваши намеки означают, что лагерь умеренных усиливается? – уточнил Петр.

– По-моему, это единственно возможное объяснение столь неожиданного сближения.

– Да, это действительно может создать некоторые затруднения, но Годфруа абсолютно предан папе, возможно даже больше, чем своему императору.

А потому я не разделяю вашего беспокойства.

– Конечно, отец мой. Вполне вероятно, вы правы, – ответил Роберт с едва заметной улыбкой на губах.

Петр Пустынник нахмурился и едва не повысил тон при виде этой завуалированной иронии, но герцог Нормандский уже развернулся и, отвесив легкий поклон, в сопровождении своего помощника покинул помещение.

* * *

Ч – 00:58

Меньше чем за час до запуска двигателей весь «Святой Михаил» охватило огромное возбуждение.

Все члены экипажа были заняты подготовкой к великому отбытию, отлаживая последние детали или с лихорадочной поспешностью выполняя последние инструкции.

Каюта номер 48–57 не избежала общей лихорадки, и все солдаты 78-го подразделения П/К суетились, производя адский шум, или же в сотый раз просили разъяснить процедуру индивидуальной изоляции в ячейке.