Отражения одиночества

Строго говоря – вообще все равно, где ты родился. Понятно, что если твоя семья, скажем, богатые торговцы, то деньги решают многое… Но все равно – женщина сама может решать, куда пойти после школы, в которую берут всех. Она может продолжить учиться по профессии, которая ей нравится, заниматься в жизни тем, что она хочет и зарабатывать на этом деньги. И все это верно и для мужчин. Никто не принуждает к браку и рождению детей. Родители не женят детей, никаких договорных браков – почти везде. Никакого голода, в каждом доме есть теплая вода, комфортное отхожее место, возможность самому готовить еду, магазины…

– Да понял я, понял, – Миклош отмахивается.

– Ты говоришь так, словно защищаешь свой мир. Но я не нападаю. Я просто вырос в иных условиях, и все. Я – другой, и мне странно быть здесь.

Саша чуть улыбается.

– Мы все в чем-то другие, это нормально. Ты не обязан любить это место.

– Но мне здесь жить, – с некоторым огорчением говорит Миклош. – И с этим нужно смириться, все равно ничего не изменить.

Просто это не произойдет быстро, а пока придется тебе потерпеть мое не вдохновляющее лицо. Не говоря о том, что у нас пока много нерешенных вопросов помимо моего настроения.

– Ага. И ты так и не ответил – что нам искать в парке?

– То, что забирает эмоции. Втягивает или меняет настроение толпы – ты ощутишь. Скорее всего, артефакт выглядит как что-то, что легко заменить, ведь такие вещи нельзя держать активными слишком долго. И внимание привлекут, и начнут на обратном движении отдавать накопленные силы.

Но может быть, наоборот, неподвижной вещью, если будет находиться где-то подальше от людей, если потом из нее просто силы маг извлекает прямо на месте.

– Ладно. Но сначала поедим.

– Ты уверена, что этот… «фастфуд» съедобен?

– Да. Более чем. И картошку-фри ты уже ел, как и наггетсы. Расслабься, если не понравится, то сходим куда-нибудь в место с традиционной кухней.

– Щи и кашу из перловки с пивом предложишь?

– Возможно.

– Ладно, кажется, быстрая еда действительно быстрая, – Миклош усмехается и показывает взглядом на номер чека в руках Саши и такой же номер на экране приготовленных блюд.

Завтрак проходит в молчании. Миклош с явной брезгливостью оглядывает вначале окружающее в поисках ножа и вилки, но потом, посмотрев на других посетителей, только вздыхает и начинает есть руками так же, как и все остальные.

Делал он все это с несколько затравленным выражением.