Отражения одиночества

Марина Владимировна, явно вдохновлённая при придумывании этого знака орлятскими идеями, рассказывала, что вручать его надо всем, подчеркивая то, в каждом ребенке есть что-то, на что можно опереться. И создавая «положительное подкрепление» любым, даже минимальным успехам ребенка, о которых и требовалось рассказать на огоньке. Все так же, как и в Орленке – два свидетеля, возражения, и вручение знака под общие тихие аплодисменты.

– Илья, чье мнение ты хочешь услышать?

– Я знаю что много у кого мог бы спросить.

– Хорошо. Кто первый?

– Я, – Леша поднимает руку, – я удивлен, что ты спросил меня. Но, если серьезно – на тебя можно опереться. Во всем. Ты настоящий лидер – и пример, даже для меня. Вот и все, никаких других слов и не надо.

– На тебя можно опереться. Я знаю тебя уже пять лет, – негромко продолжает Лена, – и все это время ты тот, кто стоит как скала, что бы не происходило. И когда мы выигрываем, и когда мы проигрываем, и когда мы празднуем, и когда горюем.

Саша улыбается, разглядывая лица собравшихся в отблесках костра и протягивая Илье небольшой металлический значок.

– У кого-то есть возражения против вручения Илье знака Опоры?

Тишина.

– Отлично. Илья - кто должен тебе прикрепить знак?

– Леша.

– Алексей, прошу, – значок перекочевал из рук в руки, и под тихое потирание ладоней, вновь заменявшее у костра привычные аплодисменты, совершенно неуместные в такой момент, занял свое место на футболке, около сердца.

Когда так проходит весь круг, заканчиваются и значки, и дрова.

А Саша понимает, подбрасывая в костер последнее полено, что здесь их сидит ровно четырнадцать. А не пятнадцать. Она пробегается по лицам, пытаясь понять, кого не хватает, и довольно быстро обнаруживает пропажу, удивляясь, как не заметила этого раньше. Жени нет. Любителя звезд, Соляриса и Фауста. Даже странно, что она сразу не поняла – ведь еще во время того, когда старшая вожатая рассказывала о вручении значков, подумала о том, кто и что может сказать ему.

– Так, мы все здесь, или, как мне кажется, кого-то не хватает?

– Да все, – Илья отзывается после некоторой паузы, пересчитав отряд. – Точно все. Никуда никто не убегал. Я следил.

– А Женя?

– Да здесь я.

– Ты-то понятно. А другой?

– В смысле – другой? – в голосе Ильи было слышно изумление. – Путаете вы что-то. Вот наш Женя и других нет.

По спине разлилось нехорошее предчувствие.