Отражения одиночества

Такой мир есть у всех в разуме.

– И все могут туда привести кого-то?

– В некотором роде – да. Есть же книги, фильмы и все остальное.

– Ты понимаешь, о чем я говорю.

– Понимаю. Но тебе решать – кто ты. Я вижу перед собой одинокого человека, вот и все. Живущего в пустом мире воспоминаний и приглашающего в него кого-то еще, чтобы было не так грустно и пусто. Но другие не могут жить здесь. Никто не сможет – кроме тебя.

– Не могут, – кивает Вася. – Их ненадолго хватает. И тебя ненадолго хватит.

– Знаю, – просто отвечает Саша.

Она чувствует, как печаль и грусть этого места медленно, но верно растворяют ее саму. Пожирают, захватывают, и рано или поздно не оставят ничего ни от ее воспоминаний, ни от характера, ни от воли.

– И ты так спокойно об этом говоришь.

Саша чуть улыбается. От ее слов зависит многое – или ничего. Но она не умеет подбирать нужные слова. Она может только говорить, что думает. Странно, что и страха все еще нет, несмотря на ситуацию. Скорее какое-то… сожаление, что ли.

– Я не знаю, как тебе помочь.

Хотела бы – но не знаю как. Я не могу изменить прошлое и не могу заполнить собой настоящее. Но теперь когда я здесь – тебе не так одиноко. Я могу это понять. Мне жаль, что все так сложилось.

– Жаль, – эхом отвечает Вася. – Думаешь, я жалок?

– Нет. Но я сожалею о том, что случилось. Я ничего не могу изменить, но это не значит, что мне все равно. Тогда и говорят «мне жаль».

– Толку с твоей жалости.

– Никакой, – кивает Саша. – Совершенно. Но это все, что я могу. Ну и быть здесь.

– Ты странная. Не такая, как остальные.

– Но я вроде как и не ребенок, знаешь ли.

– Ты думаешь, я обиделся на этих недоумков из интерната и теперь таскаю детей к себе в логово, желая отомстить? Пф, – Вася наконец отходит от окна и садиться на лавку. – Я многих приводил сюда. И детей, и взрослых. Но только тех, кто сами хотели прийти. Никак иначе.

– И Женя сам хотел?

– Он хочет, чтобы кто-то был рядом.

– Это нормально. Мы все хотим. И ты хочешь – иначе бы не делал все это.

– А толку? Никого нет.

Никто не может тут быть, что бы не говорил и как бы не распинался в своей «дружбе до гроба». А Женя – он верит взрослым, что они помогут. Зачем-то. Хотя вот я не верил, что ты придешь, а ты пришла. Так что он в итоге прав оказался.

– Я уверена – те взрослые не хотели тебе зла. Они просто не справились со своими задачами. Тяжелые дни.

Вася фыркает.

– Оправдания. И к тому же – это что-то меняет?

Одиночество. И тоска.

– Ничего. И я не прошу их прощать.