Отражения одиночества

– Тебя не насторожило, что беседы со скиа… с теми, чьи облики он использовал, занимали времени больше, чем ты по собственным ощущениям на них тратила? – с явным любопытством спрашивает Леса.

– Да нет. Это лагерь, тут быстро устаешь и все сливается в яркую карусель. Да и как-то это… Ну было и было.

– Думаю, это побочный эффект начавшейся раскручиваться Вуали, – задумчиво отзывается Антонина.

– Наверняка,– кивает Михаил Ефимович.

– Вуали? – Саша не уверена, что что-то усвоит из-за усталости, но все-таки слова мага будят интерес.

– Вуаль Времени, Саша, – Серафим подкидывает дров в костер и разливает по кружкам что-то из термоса, протягиваю самую большую ей. – Это древний и сложный ритуал, цель которого после его завершения сильно смещается в потоке времени, и все воспоминания о ней так же подвергаются этому смещению. Иными словами, человек становится столь далек, что вся память о нем исчезает из умов живущих. Человек или иногда, в теории, может быть какое-то понятие или явление. На неживые объекты это не действует, и вещи жертвы остаются нетронутыми, но никто уже не помнит, чьи они.

Воспоминания разрушаются постепенно, и чем ближе было знакомство с жертвой, тем медленнее они исчезают. Но раскрученная Вуаль навсегда стирает их, так что только вопрос времени, когда все забудут о жертве этого проклятия.

– Жутко звучит,– тихо говорит Катя.

– Определенно, – кивает Серафим. – Воздействие не мгновенное, и, судя по всему, скиа в некотором роде распространял его вокруг себя, возможно, даже не понимая этого.

– О нем забыли. И о нем, и о его доме и семье, – с грустью говорит Саша. – Может, в этом дело?

– Возможно. Мы будем разбираться. Так или иначе, Саша, я удивлен, что ты не проигнорировала этот факт.

Саша чуть пожимает плечами.

– И Вася и Женя были… просто детьми, и все. Я не чувствовала от них угрозы, да и на Изнанке было чисто. Поэтому и не придала значения.

– И тому, что кто-то, похитивший одного из твоих, как ты думала, ребят из отряда, может быть опасен? Неужели ты не понимала, что бежать за ним ничего никому не сказав – глупость, и глупость убийственная? – Михаил Ефимович говорил довольно спокойно, но в его словах Саша чувствовала укор.

– Разве тебе не объясняли десятки раз, что самонадеянность в нашем мире может оказаться не просто опасной, а смертельно опасной?

– Объясняли, – щеки заливает краска. – Но… Женя мог погибнуть.

Маг качает головой.

- Глупость порой страшнее любого оружия. Глупость и наивность.