Отражения одиночества

У тебя есть сила, но нет ни знаний, ни ответственности в том, как именно ее применять, и это не может не тревожить.

Саша вздрагивает, вспоминая того парня, которого она случайно бросила под колеса авто. Как выяснилось позже – именно из-за того, что она от испуга не совладала с силой и вышло ее заклинание в разы сильнее стандартного, хотя хотела-то наоборот.

– Я не считаю, что ты сознательно навредишь кому-то, Саша, – наставник явно в курсе ее мыслей. – Вовсе нет. Но то, что кто-то может воспользоваться твоей неопытностью и эмоциональностью вполне допускаю.

Мы пока не нашли «начальника» Хачатряна и не знаем, что именно у него на уме в отношении тебя. А вместе с тем, что меня в выходные ждет самолет в Хакасию и двухмесячное общение с тамошней публикой, что меня совершенно не радует. Почему-то каждый раз, когда меня нет в городе, ты куда-то влипаешь.

Саша бросает на Серафима откровенно недовольный взгляд. В историю со Свободой ее откровенно втянул Орден с согласия самого наставника.

Скиа в санатории не представлял угрозы. Это – неприятности?

– Вы чего-то опасаетесь?

Серафим вздыхает и откусывает очередную вафлю.

– Того, что я и за всю жизнь не приучу тебя обращаться ко мне на «ты» в любой ситуации, а не стену сразу строить. Саша, если бы я опасался чего-то конкретного, то ты бы отправилась проходить по нашему отделению и под моим руководством. У меня нет желания разбрасываться учениками. И так выясняется, что теоретически не представляющее угрозы дело в твоем случае имеет тенденцию перерастать во что-то смертельно опасное.

Саша сложила руки на груди, чувствуя слабое-слабое, но ощутимое колебание в отражение. С недавних пор она начала понимать отголоски настоящих эмоций даже Серафима, который закрывал себя эмоциональными щитами, как и все маги, и делал это очень и очень хорошо. Преподавателей и соучеников читать вообще не представляло трудностей, как и большую часть все тех орденцев, кто приходил к ним на практики. Исключение составлял только Михаил Ефимович.

Его эмоции, даже слабые, совсем слабые их отголоски, были для Саши совершенно недоступны, укрытые непроницаемым блоком.

– Это не вся правда, верно?

Ей порядком надоели недомолвки. Делало ли ее раздражительной постоянное принуждение к бессмысленной ерунде или же просто все достало… Но тем не менее Саша решила пойти напрямик.

Серафим несколько секунд изучал ее тяжелым взглядом. Потом отложил откусанную вафлю.

– Не вся.