Великолепие

Щёголи нынче ведут себя по последней моде — читают! Нынче модно читать! Ты слышишь меня?! Необходимо прочесть как можно больше книг! Залпом! И неважно им совершенно хоть сколько-нибудь углубиться в прочтённое! Сожрать мешок пирожных гадкими прожорливыми губами! А потом плеваться жирными крошками — броскими цитатами в тёмную публику! Что говорит об абсолютном НЕПОЗНАНИИ и НЕПОНИМАНИИ этих цитат — выдранных из густого меха клочков! Звонких и поражающих звоном своим бездумные сердца! Бессмысленных словечек — уже без мысли, заключённой в целой книге!

Но ведь нельзя ломать жизнь каждую неделю… Верно? Верно, Лю?!

Каждую страницу я прочитываю и пережёвываю четыре раза!

Перво-наперво я жадно впиваюсь в тонкую кожу сказанного — простой порядок слов.

Затем вонзаюсь в мясо потаённой сути, прожёвывая и выискивая в жилах все возможные иносказания, ища, к чему же ведут эти жилы. В третий раз я вгрызаюсь в кость. Я ломаю стену между собой и Автором. В этот миг я сама становлюсь этим Автором! Я понимаю всё сказанное им изнутри! Чую по Его спине скользящий трепет. Слышу Его звонкое дыхание… Тихую безмерную любовь к своим словам!

И напоследок я присасываюсь к мозгу в кости и выпиваю всё без жалкого остатка! Я отдаю в залог свой дух Писателю перед прочтением. И Он кладёт его на дно написанного. И, сквозь строки раскопав его опять, я возвращаю себе дух свой, до отвала напитанный гружённым сверху знанием! Дойдя до дна строки и вызволив свой дух из-под неё, я вновь становлюсь собой, а не Автором! И, будучи уже собой и с головой своей, решаю наконец, в чём я всецело солидарна с Ним и против чего неистовствую, протестую! За что я обнимаю всеми силами Его! И за что тут же шлю Ему пощёчину.

..

Вот так я точно силой продавила книгу чрез лезвия своих мозгов и без устали перетираю её, пока та не будет в клочья!

Ещё и ещё, снова и снова — так, чтобы безжалостный песок и едкие осколки книги беспощадно гнули лезвия! Это настоящая битва разума и знания!

Так книга, перетёртая в пыль, вживается в мои клетки и будто перестаёт существовать.

Кто в ней был? О чём была она? Ни имён, ни ясной череды событий! Будто бы и зря читала.

Но нет! Ведь мозг после подобной пытки уже не будет прежним никогда... Он теперь изогнут и заточен книгой, его извилины всё больше скрючены и обросли упругим мускулом.