Хранители

Скользкий липкий страх вновь напомнил Витте о себе: выбравшись из души (от чего телу стало еще холоднее), он стал уверенно карабкаться к горлу. Девушки подошли к смотровой террасе, от которой вели вниз две лестницы. Они подошли к месту, где была первая. Потыкались в перилла, которые оказались неожиданно горячими. Витта, отхлеснув от сердца состояние паники, потащила нервно посмеивающуюся Шуру ко второй лестнице, на месте которой тоже были… сплошные перилла!

– Что… такое… –Шуркины зубы выбивали дробь. Витта поняла, что подруга в том состоянии, когда от паники отделает малейший шорох.

Происходящие казалось Витте каким-то дурацким сном: ведь только во сне из-под носа могут пропасть лестницы, которые на самом деле существуют. «Реальность сходит с ума» – испуганно подумала Витта и решительно выгнала эту мысль из головы. Если сейчас мысль наденет гостевые тапочки и останется на чай, Витта поднимет панику раньше Шурки. И утром найдут два искалеченных тела, упавших с холма на шоссе. Стоп! Во сне Витта, падая с высоты, всегда приземлялась на ноги.

Обогнув памятник, девушки свернули на тонкую дорожку, струящуюся левее от центральной дороги. Щебенка громко захрустела под ногами.

– Колышки закончились! – громко обрадовалась Шурка. – Спасибо китайцам! – Её вопль разрезал окружающую тишину, словно отсекая от нее кусок. И в этом раненном искалеченном воплем покое Витта ощутила близкое присутствие кого-то третьего, постороннего. Несмотря на то, что девушка замерзла, рубашка на спине мгновенно взмокла.

– Скорее, – шепотом попросила Витта.

Шурка, разлагольствующая о китайских методах строительства, не услышала её. Девушка с ужасом поняла, что не слышит голоса подруги, а по губам догадывается о смысле фраз. И что ей это легко удается потому, что Шурка растягивает фразы, будто при замедленной сьемке. Звуки тоже отсутствовали: исчез надоевший хруст брусчатки под подошвами обуви, отдаленный шум шоссе и всё поглотила давящая тишина.

Но только на мгновение. В следующий миг тишина взорвалась изнутри, словно туго надутый шарик, на миг заложив уши, и в мир ворвались знакомые звуки: китайцы, щебенка, далекие отзвуки «Евро».

Но среди них был и новый: топ-топ-топ. Кто-то тяжелый и массивный уверенно приближался к подругам. За топотуном волочился шуршащий по прошлогодним листьям хвост.

Подружки, не сговариваясь, помчались бегом. Некто двигался уверенно, не ускоряясь, но и не отставая, четко соблюдая расстояние. Щебенка шипела под его тяжелыми лапами как сода, облитая уксусом.