Книга пятая. Коварный уклонист

Там местных ждала короткая, но очень насыщенная программа – сперва полюбоваться на насаженную на железный штырь голову Коллы, ярко освещенную, затем прочитать приклеенную чуть ниже бумажку, повествующую о том, что «Золотая змея» сожжена, ну а потом пройти чуть дальше, где пара человек графа Дориана Клагстона задавали им несколько насыщенных эмоционально вопросов, чаще всего получая испуганные и очень правдивые ответы.

– Видишь, как всё замечательно получилось? – удовлетворенно улыбался Михаил Басх, покуривая сигарету.

– Иди в задницу, – без особой злобы отвечал я ему, поглаживая рукоять замотанной в тряпки трофейной сабли, – Послать меня отрезать головы – это ни хрена не умный план.

– Ошибаешься, друг мой, – ни грамма не смущался вредный революционер, – Как раз вся сложность настоящего плана – это умение определить, чью бестолковку нужно отрезать, надеть на штырь и продемонстрировать народу. Поверь, именно так всё и происходит. Нужная отрезанная голова способна сподвинуть массы в тысячу раз надежнее чем тысяча речей!

– А в постель бошки чужие подкладывать не пробовал? – ехидствовал я, извлекая у вызывающего всё большую симпатию человека сигарету из неаккуратно выглядывающей из кармана пачки.

– В постель? Что-то в этом есть…

Милая культурная беседа о особенностях использования чужих голов неторопливо проистекала, курился дымок, шелестела листва над нами. Импульсы серого страха возникали перед моими глазами каждый раз, как очередного горожанина подтаскивали к голове полугоблина.

У той приоткрылся рот, закатились глаза, а на языке так вообще был легкий белый налёт соли, от чего Колла производил впечатление печальное, а местами даже пугающее. Жаль только, что хлопоты сейчас отнюдь не заканчивались.

– Что с нашими придурками? – угрюмо спросил я, решив вернуться к уже лично своим проблемам.

– О! – оживился Михаил, разворачиваясь ко мне, – Представляешь? Эти двое случайно обожрались возбудителя из сумки бандерши, после чего им снесло крышу! Вопили и стонали так, что кузнечиха в ночь детей выгнала погулять, а потом и сама ушла их догонять! Я чуть со смеху не умер! Зато потом всё стало грустненько, Кастор.

В общем, наша дорогая Эгита, опознав, наверное, чем они с кузнецом траванулись, полезла к себе в сумку за особым снадобьем, «расслаблялочкой». Спазмолитик смешанный со крепким снотворным, я как-то пробовал. Отличная штука, если немного принять на ночь.