Твой хомо умер, уходи. Приключения симбионтки

Может быть, «Кочевник Волги»? В память о существовавшем здесь когда-то ханстве?

Или «Корабелы Волги»? А вот это больше похоже на название ведомственной газеты.

«Крокодилы Волги»?

Последнее название было рождено на корпоративной пьянке и привело лишь к тому, что сотрудники еще долгое время именовали друг друга не акулами, а крокодилами пера.

Как и многие российские интеллигенты, журналисты «КВ» обнаружили, что героически бороться с произволом властей и цензурой иногда на порядок легче, чем придумать с нуля что-нибудь путное.

А потом на местном газетном рынке появилось с десяток новоизданий и стало ясно, что иметь раскрученный бренд с семидесятилетней историей вовсе не так и плохо. Тем более что вот и «Комсомольская правда», и «Московский комсомолец» - с привычной оглядкой на столицу рассуждал редактор.

Теперь газета делала ставку на социальные вопросы, и Татьяна Петровна была горячей ее почитательницей. Статья, которую она читала, уже изучив таблицу коммунальных тарифов и перечень бесплатных лекарств для льготников (при этом льготницей Татьяна Петровна не была, да и в лекарствах, тьфу-тьфу-тьфу, особо не нуждалась), называлась «Сомы-убийцы.

О чем рассказывают старожилы». Ведущий рыбацко-охотничьей рубрики «Ловись, рыбка...» со звучным псевдонимом Альберт Уловов отвечал в ней на дурацкие, по его мнению, вопросы читателей.

- Скажи, Сережка, честно, сом на самом деле может утащить ребенка? - допрашивали его накануне редакционные девушки, разливая по стаканам отдающий пластмассой кипяток из подозрительного чайника.

Неподозрительный чайник сгорел в кабинете полгода назад, и все это время сотрудники пытались сброситься на новый, но без конца то у кого-то не оказывалось денег, то кто-то не желал расставаться с кровным стольником и бунтовал, советуя всем ходить за кипятком к кулеру.

Кипятком выдаваемую им жидкость можно было назвать с большой натяжкой, хотя чай из пакетика в ней все-таки заваривался, что заставляло всерьез задуматься о составляющих его ингредиентах.

В конце концов все это до смерти надоело одной из четырех редакционных Насть (ах, эта волнообразная мода на имена!), и она купила в гипермаркете дешевой электроники чайник за сто рублей (сотню накануне сдал Сережка, единственный).

Чайник имел непритязательный дизайн и блеклую расцветку, но на удивление исправно служил своей цели, вот только выдаваемый им кипяток первые две недели отчаянно отдавал когда пластмассой, а когда и жженой резиной.