Твой хомо умер, уходи. Приключения симбионтки

В участке я нашел несколько жертв «нового счастья». В передней сидели люди, физиономии которых были разукрашены по-праздничному - фонарями, пластырями и прочими знаками возлияний. Немного погодя явился помощник пристава, усталый вид которого как бы говорил: «Господи! Когда же этому будет конец!..» Я постарался поскорее оставить его в покое и ушел, получив все-таки справку.

Выйдя на улицу, я почти тут же наткнулся на городового, тащившего какого-то пьянчугу, которого он понукал довольно озлобленно: «Да иди же, черт! Долго ли мне с тобой хороводиться!.

.» У окружного суда видел вышедшего из трамвайного вагона кондуктора, очевидно, сменившегося; он встретил какого-то знакомого, которому с первых же слов начал жаловаться на «каторжную» жизнь, заставляющую работать в праздник. Далее я раскланялся с одним знакомым доктором, ехавшим, по-видимому, не в гости. У здания театра мне встретились два господина, по-видимому, актеры, торопившиеся на спектакль. Видно было, что они довольно успешно встретили «новое счастье» и, уже разошедшись с ними, я услыхал сзади: «Башка трещит – смерть!»

Не буду дальше перечислять свои встречи.

Лица всех людей, которые мне попадались, говорили только о новых заботах, о скверной погоде, о неприятностях и, может быть, о погоне за куском хлеба…

В этом, видимо, и состояло «новое счастье»… (Заметка подлинная - авт.).

- Философичненько. Жизнь-то в России, оказывается, совсем не меняется, - механически перелистывая хрупкие страницы, думала Ираида. Интересный был парень этот Хан.

Татарин он, что ли?

2

Немного поразмыслив о бренности всего сущего, Ираида Сергеевна решила сегодня больше не отвлекаться и читать статьи только по теме.

Скоро добычей исследовательницы стали две заметки.

Одна показалась довольно заурядной и повествовала о призраке умершей от чахотки купеческой дочери, являвшемся каждую Пасху в родительском доме. История эта считалась в городе заезженной, поскольку годами стояла в программе у местных экскурсоводов, подводивших восторженных туристов к купеческому особняку.

Вторую заметку Ираида сочла более перспективной, поскольку, во-первых, она отсылала к более ранним публикациям, то есть была не единственной, а во-вторых, ее персонажем было нечто немыслимое, а именно беременная русалка.

Метать икру она, конечно, не готовилась. Как справедливо сказал в 1889 году певец британского империализма, запад есть запад, восток есть восток, им не сойтись никогда. Даже в мелочах.