Твой хомо умер, уходи. Приключения симбионтки

Впереди, как подбитые уточки, ковыляли две молоденькие девушки, чьи тоненькие каблучки то скользили по плитке, то застревали в асфальтовых трещинах.

Татьяна Петровна с внезапной ненавистью посмотрела на родной город.

Недавно кто-то подсказал ей простую мысль, что виной окружающего безобразия является не российская беспросветная безрукость, а советская власть, запрещавшая гражданам все немалые десятилетия плановой экономики строить что-нибудь для себя, ибо частная собственность разлагает строителей коммунизма.

В результате до недавних пор весь немалый частный сектор в городе был еще дореволюционной постройки, а сейчас причудливо перемежался добротными домами тех, кто сумел вписаться в рынок, и развалюхами тех, кто не сумел.

Однако, как и вообще всё в этом мире, развалюхи имели своих собственных ценителей. В городе часто снимали исторические фильмы. Не про эпоху Ивана Грозного, конечно, но вот Александр III местами уже вполне вписывался в пейзаж.

Кроме того, ветхие здания обожали рисовать местные художники.

Старый фонд они именовали уходящей натурой и искренне скорбели об ее уходящести. И их можно было понять всем, кроме, конечно, жильцов этой самой натуры. Ведь осыпающиеся кирпичные купеческие особняки, увитые декоративным виноградом, или тонущие в земле деревянные титаники, все в почерневшей полуотвалившейся деревянной резьбе, по степени живописности и в сравнение не идут с типовым новостроем.

Вот и сейчас Татьяна Петровна углядела в глубине какого-то двора стайку юных художников, которые, усевшись на раскладных стульчиках, старательно выписывали облупившуюся стену какой-то живописной халупы, и покосившийся забор, и хозяйское бельишко, вывешенное сушиться на веревке.

- Художники, ну конечно, Танюшка, вот оно!

Почти уже сдавшуюся кастеляншу осенило. Ее тезка Танюшка была соседской девочкой, подросшей хозяйкой той самой коробки с мультфильмами, которые теперь с восторгом смотрело Волгоградское Привидение.

А еще она была студенткой художественного училища, и Татьяна Петровна даже как-то послужила ей натурщицей для курсовой работы.

Подаренный после получения оценки карандашный портрет, кстати, ей не понравился, хотя окружающие находили в нем замечательное сходство.

Выбрасывать подарок Татьяна Петровна не стала, но убрала с глаз долой в комод.

«Висел бы перед глазами, сразу бы сообразила, что делать!» - ругала себя кастелянша.