Отражения судьбы

Да и имя…

– Хава?

Видимо в вопросе было сколько недоверия, что девушка только усмехнулась.

– Она самая. Внешность от мамы, имя от папы. Идемте, господа волшебники. Вы на лошадях ездить умеете?

Миклош кивает. Саша качает головой.

– Ладно, дело не шибко сложное, сейчас покажу как в седле держатся. А то мне на пару меринов нагрузку дать надо, а так и совместим приятное с полезным. Гульяз попросила снабдить вас информацией, – Хава усмехнулась, – так что будет, как она хочет. Таким как я с Орденом лучше дружить.

На конюшне пахнет примерно так, как Саша и ожидала.

Только чуть сильнее. Хава кивает молодому парню.

– Я поведу Рыжего и Бака, на Гордеце. Остальные за тобой.

– Бывай. Все равно клиентов не предвидится.

Хава усмехается. Девушка легким шагом направляется к стоящим под седлами лошадям, привязанным к ограде конюшни, и начинает потягивать какие-то ремни под брюхом каждого из коней.

– Хорошо, что не ушла сама, как хотела. А то ждали бы меня тут, или хуже – под дверью дома бы стояли. На автобусе ехали, такси брать не стали? А, впрочем, и так понятно.

Вы смотрите, местные если что всегда подвезти готовы. Здесь это как признак хорошего воспитания. У многих автомобиля нет, а автобуса не дождешься. Сколько раз просили администрацию новые машины поставить, а они все о выгоде пекутся, да и местные шоферы им немало денег заносят-то. Ладно, садитесь. Ты, – Хава кивнула Саше, – коль на лошади не была никогда, залезай на Бака. Он спокойный, но все-таки пусть походит. Смотри, подходишь справа. Левой ногой – в стремя, правой через круп. Только не пинай, он этого не любит. Я потом подтяну стремена, если длинные. Рюкзаки можете с собой взять, если что важное. Ну или на конюшне оставить, здесь не возьмет никто.

– Пусть мой с собой будет.

– Добро.

Саша подходит к коню. Или мерину? Серый в яблоках. И взгляд карих глаз такой спокойный, оценивающий.

– Расслабься, волшебница. Кони все чувствуют, и людей любят. Из тех, кто вреда им не причиняет. Увернее. На Баке детишки катаются с семи лет, он тебя не скинет.

В стремя ногу – и через круп. Можешь за само седло подтянутся, но за гриву не тягай, это больно ему.

Саша коснулась разума зверя.

Подружимся.

Конь фыркнул, ткнувшись губами в плечо. Сложно было понять, что это значит, но вроде как – согласие.

– А дать ему можно что?

– Только как вернемся. Сухари есть. Но после, а то привыкнет и перед любой прогулкой просить будет. Садись давай.

Мика сам уже без каких-либо проблем взобрался в седло. Вот она – память тела.