Отражения судьбы

– Ловчего?

Миклош кивает.

– Вадим его зовут. Ни отчества, ни фамилии, прозвище только. Угадай, за что дали.

Саша сглатывает.

– Я, честно говоря, не думала даже, что это сработает. Просто хотела как-то отвлечь его, иначе бы подошел близко. И что-то мне подсказывает, что просто защитами, как на заправке, отделаться бы не удалось.

Миклош задумчиво кивнул.

– Думаю, Вадим не рассчитывал, что ты сможешь создать Подобие, вот и отвлекся. В общем-то это довольно сложная магия, не та, которую можно просто в Ордене изучить, особенно на стандартном курсе.

– Подобие? Это какие-то определённые чары? Просто я про это ничего не знаю, – Саша несколько растерянно смотрит на парня, – просто захотела отвлечь его, подергав за самые дальние щупальца поиска этого, чтобы к нам не подошел.

– Просто захотела… - Миклош усмехается, – сила, Саша, обличает наши хотелки в воздействия. Даже в высшие воздействия – если этой силы много.

– А в том, какого черта он искал меня. Ты знаешь этого человека?

– Только то, что он работает на Совет. Раньше в Петербурге, теперь я думаю, что из москвичей.

– И ты думаешь, он работает на Паука?

Миклош качает головой, задумчиво рассматривая дома и машины, проплывающие за окном.

– Я не знаю. Раньше наш враг, кем бы он ни был, не слишком явно пользовался административными ресурсами. А Ловчий всегда имел репутацию сложного, но честного человека, я не знаю, что могло заставить его работать на преступника.

– Или что-то изменилось. Очень сильно изменилось.

Словно в подтверждении этих слов в кармане завибрировал телефон, оповещая о входящем сообщении.

На удивление это было письмо, пришедшее на электронную почту. Саша понятия не имела, кто его отправил, и на секунду замерла в раздумьях.

– Открывай. Думаю, если понадобится, новый аппарат можно будет купить.

– Пожалуй, – Саша чуть улыбнулась и кивнула. И открыла письмо.

Никакого текста в нем не было. Только один вложенный файл, который на деле оказался служебным предписанием. Саша пробежала его глазами – и тяжело вздохнула, чувствуя, как строки сухого канцелярского языка врезаются в разум.