Отражения судьбы

Некоторые исследователи говорили, что скиа могут испытывать симпатии и антипатии так же, как их изначальные личности, просто они сами становятся воплощением чего-то, что больше и меньше, чем наше человеческое сознание может уместить. Если кто-то из подручных Паука или он сам убил ту, кто потом переродилась в эту скиа, то это может объяснить, почему она помогает тебе.

– И тебе.

– Не думаю. Я лишь инструмент. Хотя из всего что я видел и чувствовал, я полагаю, она рассчитывала, что я стану подобен ей.

Но этого не случилось.

Миклош казался растерянным. И напуганным разом, чем именно – Саша так и не поняла.

– Ты… тебя это пугает?

– Что?... А. Ты чувствуешь, – Миклош морщится, – не то, что бы. Просто теперь я познакомился с существом, для которого мое сидение в амулете было… развлечением. Она ведь могла отдать меня кому угодно, могла вернуть Серафиму, могла – если бы захотела. Но решила иначе, просто держав два века в собственных руках словно самую обычную побрякушку.

И, знаешь, для меня прошло мгновение. Предметы не имеют чувства времени, я уже говорил. Я как-то свыкся с тем, что просто ритуал перенес меня в нынешний мир... А теперь я знаю того, кто точно подверждает… реальность и длительность всего произошедшего. Для кого два века были двумя веками, а не одним мигом. И кто мог бы всего одним действием все исправить. Ведь скиа знала все о том, что произошло на самом деле, но предпочла просто ждать чего-то ведомого только ей. Может, если амулет появился у нее сразу после эксперимента, можно было бы спасти мою семью. Остальных магов.

– Ты злишься.

– Да. Разумеется. Это глупо, – Миклош хмыкает, – словно злиться на судьбу. К тому же, как знать, может иначе я бы до сих пор торчал где-нибудь бесплотным духом или и вовсе погиб бы, даже не успев ничего никому рассказать. Но как ты понимаешь, я не в восторге от ощущения себя игрушкой в чужих руках. Захотели – оставили в амулете, захотели – отдали амулет на хранение, захотели – украли амулет, оставили его где-то, и только через два века отдали тебе… И то я не знаю, почему отдали.

Ну да ладно, речь тут не обо мне совершенно.

Несмотря ни на что, Саше, опредленно, было любопытно. К тому же ей казалось, что Миклоша не стоило оставлять на ночь глядя с его собственными переживаниеми, сейчас яркими и определенно не радужными.

– Почему ты сказал, что она хотела превратить тебя в подобного себе?

– О. Не бери в голову.