Западня для одинокой души (часть 2)

Всегда, - пообещал он. – Алиса бояться не нужно. Боня рядом.

Она обняла его за шею и прижалась щекой к лохматому лбу. Пес тяжко вздохнул и подытожил:

- Идти. Надо. Да?

В беседке было пусто. Без змеиного шипения она словно осиротела. А без волшебных лиан выглядела голой и унылой.

- Сажать? – спросил пес?

- Угу, - алая савори кивнула.

Она погладила рукой обнаженную колонну и сгрузила все принесенное на стол.

- Боня копать, - решительно предложил пес, показывая лапами, как именно он собирается копать.

И Алиса рассмеялась.

- Хорошо, - согласилась она, - только не очень глубоко.

- Боня уметь, - слегка обиделся пес. – Боня знать.

И в самом деле, с раскопками вирт справился куда лучше ложки. Очень скоро ротонду по периметру окружали ровные ямки. А довольный Бонус все еще крутился рядом, доводя свое творение до совершенства.

Алиса перебрала зернышки, отделила те, на которых горели самые яркие искорки и вооружилась иглой. Через минуту на столе лежало восемь клубков из белых полупрозрачных камней с крохотными ростками.

И савори приступила к посадке. Цветы, названия которых она так и не узнала, росли, послушные ее воле, оплетали колонны и перила, набирали бутоны и зацветали. Быстро и красиво. Магия девушки работала без осечки. И ротонда превратилась в цветущий шатер. В этот раз на лиане возле входа неожиданно оказались алые цветы. И Алисе пришла в голову замечательная идея. Все черные цветы она превратила в змеиные головы, как и было раньше. А алые…

Из них девушка сделала маленьких дракончиков.

Зубастых и огнедышащих. Для пущей надежности, она наградила их способностью чувствовать угрозу.

Новая иллюзия получилась забавной. Огненные головы ластились и мурчали, как кошечки, подставляли горящие щечки под руки савори и клянчили ласку. Время пролетело незаметно, и пришла пора уходить.

- Надеюсь, - сказала девушка, - вы сумеете защитить змеек от врагов. А мне надо идти. У меня сегодня трудный день.

В ожидании мастера Лана савори заранее разделились на две группы.

Команда Алисы собралась у ее стола, а противницы возле белой Чары. Говорить никому не хотелось. Даже Стави держала неизменные колкости при себе. Обстановка в классе царила до крайности нервная, напряженная. Третье состязание значило слишком много, чтобы без толку растрачивать силы.

Это понимал и наставник. Он неслышно возник в дверях, оглядел своих подопечных, но привычного приказа рассаживаться по местам не отдал.