Всегда вдвоём

С трудом выудив телефон из прижатого Рыжей кармана, я набрал Потапченко — не абонент.

Директор — то же самое.

Сергей — bad luck. Да что ж такое-то!

А больше я и не знаю никого, способного в это позднее время решить вопрос с размещением парня. Вот же уроды научники, так если разобраться — бросили пацана! Он у них там полдня сидел — даже чаю не налили! Что уж говорить про одёжку, койку и всё такое... И сидел-то, небось, где-нибудь в коридорчике, на проходе, по стойке смирно, да вскакивал поминутно перед каждым мимокрокодилом — по армейской-то привычке! Уроды.

Перспективные кадры. Кадр — перспективный. А ведь Потапченко даже не дослушал, когда я про Георгия начал подробно рассказывать, смылся сразу, как услышал про возможность проколы детектить. И в голове откуда-то сложилась абсолютно нелогичная конструкция: "А вот хрен вам тогда по всей роже — не отдам! Мой будет пацан!" — и я решительно повернулся к фсбшникам, попутно отметив, что Артемьев, оказывается, очень пристально за мной наблюдает.

— Капитан!

— Я! — как-то неожиданно залихватски ответил тот.

— Да ладно, чё ты как неродной, — опешил я. Артемьев мне подмигнул, и я заулыбался тоже — тревога оказалась ложной: — Вот ни за что не поверю, что вы у нас на этаже не забазировались где-то. Открыли ведь квартирку, там же были свободные?

Капитан молча медленно кивнул.

— Пристроите парня на ночь? А завтра я этот вопрос решу.

Капитан снова кивнул, и опять не открывая рта.

— Только не застройте его там насмерть ненароком — вон вы все какие, многозвёздные! Это хороший парень, нужный. И он отработал сегодня по полной, начиная ещё с ночного боя — пусть сразу спать идёт, хорошо?

— Не боись, солдат ребёнка не обидит, — неожиданно густым басом ответил второй фсбшник.

— Ну всё, иди, — я толкнул Жору к охране. — А завтра я тебя заберу с утра. Или Лина. Всех остальных — посылай. Понял?

— Ага, — с довольной ухмылкой покивал Георгий, а фсбшник, глядя на это, скорчил страшную рожу и погрозил парню пальцем.

Ну да ладно, не должны они его там особо тиранить, разберутся. Надеюсь.

А я — домой. Неужели? Наконец-то, поверить не могу. И ведь это не насовсем, черт бы побрал такую грёбаную жизнь...