Эксцесс на ЭС-Фара, закон Темных и немного ментальной магии

Не “могу” (что означало бы начало очередного раунда выяснений моей практической полезности), а именно “хочу”. Правда, я не обольщался. Обычно за “хочу” полагалось полупрозрачное “но не могу”.

На протяжении всей беседы господин сохранял то положение головы, в котором стекла очков не бликовали, и его взгляд был мне хорошо виден. Очень. Глаза у него были черные и печальные. У коровок такие бывают.

Мне захотелось картинно вздохнуть.

Каяла Хатро. Это я потом узнал, как его звали. А то было прям даже неудобно. Не то чтобы он много помогал, но… своеобразно поддерживал.

Кто бы ещё хоть что-то такое же для меня сделал.

Теперь он присутствовал на всех допросах. Я бы предположил, что Хатро смог вытянуть из меня нужную информацию для своего начальства, но ничего нового я ему тогда не сказал, по сути. Да на самом деле я уже все им давно рассказал.

– Вы волшебник? – однажды невзначай спросил я.

Хатро как-то о чем-то таком обмолвился и мне стало любопытно. Для волшебного мира, на мой взгляд, здесь всегда было чертовски мало магии, а хоть какая-то не относящаяся к ЭС-Фара информация неплохо помогала отвлечься от невеселых мыслей.

Хатро, судя по всему, был в том же положении.

Нас тогда оставили в какой-то приемной, уже не первый раз и даже не десятый. Бесконечный круг бумажек, совещаний и разговоров никак не отпускал меня. Если раньше я думал, что я хотя бы подозреваюсь в чем бы то ни было, то теперь уверился, что стал всего-навсего какой-то примечательной и забавной вещицей, фигурирующей по этому делу.

Наверное, в этом была заслуга Хатро, он настаивал, что я в присутствии Траиса не мог за себя отвечать, но я, честно признаться, не был уверен, что мне оно поможет.

Меня таскали туда-сюда, показывали друг другу. “Эй, уважаемые господа, смотрите, какой человечек работал тогда на станции. Эй, человечек, может, ты видел что-то? О! Гляньте, он говорящий! Ух-ты!” Я был для них бесполезен, я был им неинтересен, но отпустить меня на волю – нет. Ни за что. Их, очевидно, жаба душила – вдруг возьму и сбегу.

А я устал. Очень сильно устал.

Каяла таскался за мной, как смотритель зоопарка, и просил лишний раз меня не трогать руками, а то, глядишь – все волосы повыпадают. Но без него было совсем тяжко.

Нас часто оставляли вдвоем за стенкой, пока решались какие-то секретные вопросы, и мы ждали. Мой правозащитник к тому же имел привычку гнать от себя местных охранников, будь то наемные мордовороты Совета или стражи – он на дух не выносил ребят в форме.