Некрофамилианин I. Адаптация

После смерти матушки вашей Татьяны Львовны, царствие ей небесное, меня его сиятельство Константин Николаевич отослали в Екатеринбург на управление перевозками… вам тогда семь исполнилось…

Андрей обернулся к Илье, покивал сам себе, легко потряс в воздухе тростью.

– Да-да, конечно, отец неоднократно упоминал ваше имя, Арсений Гуевич… А вернулись вы лет через десять, верно?

– Совершенно верно, ваше сиятельство! – Круглое лицо Чхве снова расплылось в улыбке. – Ровно через десять! Вас уже как год не застал, вы отбыли в колонии.

Более меня Константин Николаевич от себя уже не отсылали. Сделали управляющим и приказчиком на месте, они тогда изволили в Главном казначействе служить.

Он сделал ещё один шаг вперёд и почтительно сложил ладони перед грудью.

– Желаю сразу предупредить, – горячо добавил он, – чтобы вы не изволили беспокоиться о семейном состоянии! У меня всё под непременным приглядом! И конюшни, и карета, и за могилами родительскими ухаживание беспрестанное. Особняк и имущество, всё на книгах в полнейшем соответствии…

– Постойте, дружище, – Андрей нервно хохотнул и снова вскинул трость, но теперь будто отгораживаясь от потока деловых новостей.

– Верю, Арсений Гуевич, несомненно верю, но позвольте к делам позже!

В калитку, стараясь не обить углы чемоданов, протиснулся извозчик. Стал составлять у входа. Средняя дочь Чхве и сын бросились помогать, и через минуту ванька уже укатил.

Граф и прочие молча наблюдали за переноской багажа, будто подбирая темы для неловкого разговора.

Пахло влажной землёй и едва пробивающейся зеленью, от конюшни подтягивало навозом.

Молчание нарушил Харитонов.

Возвратился к калитке, вдумчиво запер на вполне современного вида задвижку; снял котелок, пригладил короткие жёсткие волосы, и вдруг распорядился, глядя при этом на Протасова:

– Арсений Гуевич, будьте любезны, занесите поклажу в гостиную. Мы разберём чуть позже.

Глаза Арсения из кошачье-миндалевидных стали круглыми. Он только сейчас по-настоящему рассмотрел внешность графского спутника, и с откровенным негодованием уставился на примитивные накожные узоры, вызывающее одеяние, серьгу и отвратительно несибирский загар.

Кулаки корейца стиснулись, желваки заиграли, а на виске запульсировала жилка. Илья, впрочем, этих недружелюбных проявлений будто бы и не заметил. Вернул котелок на голову и взглянул в глаза Чхве с видом человека, привыкшего заглядывать и в куда более страшные области.

Глава II.