Некрофамилианин I. Адаптация

Голос Андрея стал глуховатым, чуть вибрирующим:

– Это было несложно. Вы стали ещё краше, чем я вас запомнил…

Девушка неожиданно фыркнула. Причём довольно несдержанно, чем вызывала неодобрительные взгляды ближайших дам.

– Кто угодно станет краше, чем тринадцатилетняя вертихвостка!

Несколько секунд Андрей раздумывал над ответом, и наконец покачал головой:

– Вы несправедливы к себе. А я с теплотой вспоминаю нашу детскую дружбу.

– Вот как? – Лариса снова улыбнулась и пригубила вина. – Признаюсь, я тоже. И даже моменты редких встреч во времена вашей учёбы.

Она вдруг отлепилась от автоматона, стала серьёзной, и произошедшая перемена наглядно продемонстрировала мужчинам величайшую гибкость её ума.

– Андрей, – чуть тише и без намёка на былую игривость произнесла Лариса, – мне очень жаль, что так случилось с Павлом…

Она выглядела явно расстроенной, и все проявления её мимики и жестов позволяли судить, что это не простая формальность.

– У меня никак не было возможности выразить свои соболезнования ни о родителях, ни о брате… Я частично осведомлена о подновлённом отношении Павла к некрофамилианству, поэтому… мне очень жаль…

Граф вздохнул и покосился на Харитонова, но совсем мимолётно.

– Конечно, сердечно благодарю… – кивнул он. Прихватил себя за мочку уха, так же негромко уточнив: – Вы общались в моём отсутствии?

– Изредка… Но лишь благодаря Паше я знала, что ты ещё жив…

Она поджала губы и на подбородке проступила ямочка. Илья, внимательно наблюдавший за реакцией девушки, вдруг невольно перехватил её взгляд, столь же изучающий и хваткий.

– Это ваш распорядитель? – спросила Лариса, глядя при этом на чёрные переплетения на щеке-шее, и шрам.

– Секретарь, – охотно подтвердил граф. – Правая рука, если будет угодно. Ваше сиятельство, позвольте представить вам Илью Харитонова.

Тот прижал подбородок к груди:

– Ваше сиятельство, я к вашим услугам!

Через мгновение Харитонов оценил, что настроение Ларисы Михайловны менялось так же легко, как апрельская погода в Сибири.

Глаза её снова вспыхнули, и от былой – причём непритворной – горести по усопшему Павлу Протасову в них не осталось и следа. Теперь там снова властвовали любопытство, нескромная оценочность и толика азарта.

– Ваша сорочка, господин Харитонов, – доверительно отметила девушка, при этом по-прежнему изучая завитки татуировки над коротким воротником, – она не белая, а синяя… Хотите прослыть позёром и новомодником?

Илье удалось сохранить невозмутимость.