Некрофамилианин I. Адаптация

Протасов, заметив невольную реакцию управляющего, всплеснул руками, но всё же уточнил:

– Предположу, Арсений Гуевич, что сейчас вы подтвердите мои самые невесёлые предположения?

– Увы, Андрей Константинович… – охнул Чхве, уставился в пол, затеребил край длинного купеческого жилета. – Предположу, что Павел Константинович об этом распространяться не стали даже в ваш адрес… Но после увольнения со службы его сиятельство становились всё более открытым отрицателем, и следов на камне не оставили.

Толстячок вдруг ёкнул, словно лишнего сболтнул:

– Нам-то его сиятельство ничего не запрещали… впрочем, и не поощряли.

И сами в некрофамилианский храм-то хаживать изволили, конечно, причём нередко… но по слухам всё на инстанты. Её сиятельство Юлия Сергеевна, упокой Господь её душу, тоже тому пути последовала. А к концу весны прошлой Павел Константинович и вовсе на экстракцию решились…

Кореец в очередной раз втянул воздуха, будто собираясь с силами, и действительно поделился с Протасовым, застывшим за спинкой кресла:

– Не велите казнить, ваше сиятельство, как на духу признаюсь, но я взял смелость проверить.

Хотел посоветоваться. Узнать, как особняк лучше содержать, как развитие вести. И даже не один обол из личных средств на это употребил. Но Юлия Сергеевна в мортините многократно более меланхолична, чем при жизни, в беседы вступают, словно силком тянешь, а следов господина Протасова сыскать и вовсе не случилось…

Илья остановился у камина, задумчиво провёл пальцем по чугунной статуэтке лошади на мраморной полке.

Склонил голову, будто прислушиваясь к уличному шуму за окнами или внимательно обдумывая слова Чхве. Андрей побарабанил пальцами по резной спинке кресла, уставился в дальний угол и покивал сам себе.

А Наталья вдруг всхлипнула, причём громко, гулко, но совершенно по-бабьи:

– Горе-то какое, вашсятельство… Так и не услышал дом этот детского смеха, но так хоть вы теперь возверну…

Харитонов повернулся в её сторону совсем чуть-чуть. И велел-то негромко, но прозвучало так хлёстко, будто кнутом тяжёлым щёлкнули.

– Немедленно прекратить! – бросил он, продолжая разглядывать статуэтку.

Женщина умолкла на полувсхлипе, прижала ладони к лицу и выскочила в смежную комнату.

Арсений побагровел, стиснул кулаки и даже надвинулся на Илью, сейчас стоявшего к нему спиной. Скрипнула паркетина, тот чуть склонил голову, плечи окаменели, но Протасов звонко прихлопнул ладонью по игровому столу.

Глава II.