Некрофамилианин I. Адаптация

Слева и позади – далёкий, но всё равно внушительный, – в разрывах меж домами и прострелах улиц промелькивал титанический купол Вечного Клавдия. Символы на тончайших шпилях сияли над городом, словно маяки.

– А кто бы знал-то, барин, что пояснять?! – Мужичок из породы говорливых ванёк снова оправил шапку. – Но вродь не пишут, а только говорят про бонбу, что во время кругового хода швырнули… Кто на «Народовольцев» брешет, кто на «Оплот», да разве ж, значца, тут правды найти?

Протасов покосился на компаньона, но тот если и слушал, интереса к теме проявлять не спешил.

Граф поёрзал, мотнул головой:

– А власти что заявляют?

– А чего они скажут?! – рассмеялся мужичок и заново ко̜́мкнул многострадальный головной убор. – Мол, значца, занемог Владыка Юлий, вот что говорят. Сразу после хода кругового и занемог. До приложения довезти не успели, тут и отошёл, ага.

Он вдруг обернулся и бросил на пассажиров взгляд настолько загадочный, что даже привлёк внимание Харитонова.

– Однако ж, значца, тех, кто иное донести пытается, опрашивают, ага. Да помолчать убеждают…

– И ты сам про бомбу слыхал?

Илья всего на миг уловил взгляд извозчика своим, но тому хватило: он отвернулся, сел ровнее, разом утратив львиную долю прежней расхлябанности.

– Слыхал, вашбродь. Мужички-ямщички с Южного берега говорят, как круговой ход с Александровского на Сенатскую-то вышел, так её, значца, и бросили. То ли с кустов, то ли с кареты, поди-разбери. Говорят, ещё двоих комитатуров посекло вусмерть, да пяток клириков да чрезрубежников.

А уж когда народ ужас схватил, такое давилово началось, что переломанным костям счёту не было. Самому туда скатать довелось вечером тамошним, но если кровь и была, значца, так отмыли, причём шибко так, что и не подметишь ничего.

Протасов откинулся на спинку сиденья, недовольно пристукнул тростью. Но следующий вопрос адресовал не извозчику, а Илье.

– Выходит, – подытожил он, – что слухи о противостоянии православия и некрофамилианства – вовсе не слухи?

Харитонов внимательно и почти не мигая посмотрел на графа, словно взвешивал, какого рода ответ того устроит.

Наконец сказал:

– Религии враждуют меж собой с незапамятных времён, Андрей Константинович. А уж когда царь раскрыл людям всю правду о Дарах, да к тому же официально учинил Дом Некрофамилианства, да ещё Москву статусов бесценных лишил, так и вовсе до открытой смуты доходило.