Некрофамилианин I. Адаптация

Протасов закивал, быстро отставил чашку на поднос, выглянул в пустой коридор, а затем закрыл дверь в комнаты Павла и бряцнул задвижкой.

Илья тем временем внимательно осмотрел оживший стеллаж, одна из книжных секций которого заметно выступила из общего фрунта. Опустился на колено, отбросил угол ковра, без удивления обнаружив на паркете характерные дуговые потёртости.

– Вот, значит, как… – пробормотал он.

Поднялся на ноги, потянул секцию и превратил в открытую дверь.

– А ещё, – Протасов был бледнее обычного, но говорить старался твёрдо, – Павел Константинович был не так прост, каким хотел казаться…

Илья первым шагнул в тёмный узкий проём, покрутил головой, почти сразу обнаружил выключатель.

Пара небольших настенных ламп осветила совсем крохотную комнату без окон. Почти всю её занимал писчий стол, узкий стул и металлическая картотека с выдвижными ящиками. Воздух был затхлым и пыльным, пахло мышиным помётом.

Как и в явном кабинете, доступном слугам, гостям и прочим посторонним персонам, почти всё здесь отражало характер хозяина: сдержанный, педантичный, многими почитаемый как скучный.

Харитонов вошёл, освобождая дорогу графу, но тот не спешил покидать порога. Изумлённым взглядом он осмотрел письменные принадлежности, аккуратно разложенные по столу; хрустальный графин с остатками затхлой воды, пару запылённых бокалов, небогатую книжную полку на стене.

Илья же протиснулся вдоль стола и теперь смотрел на внушительный картонный лист, укреплённый на противоположной стене.

Почти по всей площади его, приколотые булавками, висели пыльные листки с рукописными пометками, большей частью совершенно неразборчивыми.

Также имелось несколько карандашных набросков, причём весьма сносных. Например, профиль молодого остроносого мужчины или купол собора Вечного Клавдия. А ещё четыре зарисовки ни о чём не говорящих переулков и межуличных закутков Ново-Петербурга, куда в тёмное время суток не сунется ни один здравомыслящий человек.

Оставшийся ближе к входу Протасов провёл пальцами по корешкам книг на открытой полке.

– «Капитал» господина Маркса, – принялся тихо читать Андрей. – Сборник статей Лопатина, к слову, запрещённый. Ещё более запрещённый и редкий вследствие уничтожения тиража «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского», перевод… ага, Автократова. «Басня о пчёлах, или Пороки частных лиц – блага для общества», причём в оригинале…

Илья обернулся, с досадой мотнул головой.