Некрофамилианин I. Адаптация

Прибавилось публики и на самой проезжей части – навстречу портовой коляске устремлялись кареты, фаэтоны, брички и повозки, а однажды даже обогнали мотоциклет и моторизированный экипаж с двумя мужчинами в салоне. Стало шумно, вновь пыльно; под тент с бывшими пассажирами «Основательного» врывалось всё больше городского гама.

Ванька свернул на Татарский проспект, и Протасов снова многозначительно покивал. Илья, по-прежнему чуть менее восхищённый, тоже вертел головой, пусть и не так живо.

За годы отсутствия графа изменились даже окраины.

На месте изб встали трёх и четырёхэтажные дома, их подпирали средней респектабельности особняки, а за линиями жилых построек вскинулись в небо трубы промышленных предприятий. Дышать стало ещё тяжелее, но Андрей спрятал платок – к столичному воздуху приходилось привыкать.

Чем глубже ландолет въезжал в город, тем шире становились улицы, пусть и изрядно запылённые, тем больше появлялось фонарных столбов, причём почти повсюду – с электрическими лампами.

Архитектурные стили Европы и Азии сшибались в постройках, будто бурбон и вермут.

На первый взгляд – совершенно несочетаемые, на пробу и вкус – отменно-гармоничные. Базальтовые портики и колонны мирно соседствовали с деревянными китайскими арками на входах в парки или курносо-вздёрнутыми уголками крыш.

Единственное, что роднило столь противоречивые смешения – многочисленные маскароны-черепа и прочая некрофамилианская тематика, изобильно представленная на большинстве фасадов.

Харитонов проследил за взглядом Протасова.

Придвинулся, подбородком указал куда-то вовне, то ли на пешеходов, то ли на постройки.

– Если память юности подводит вас, любезный граф, обождите ещё десять-двадцать минут, и Ново-Петербург явит вам истинную мощь своей архитектуры, – совершенно серьёзно сказал он, и Андрей в предвкушении поёрзал.

Впрочем, тут же прокомментировал с лёгким удивлением:

– Повсюду, тотально повсюду… не многовато ли?

Он сделал неопределённый жест, но Илья без труда догадался, о чём речь.

Черепа, как голые, так и обрамлённые венками и розами, каменные и деревянные, глиняные, лепные и отлитые из бронзы, провожали их со стен особняков прицелами пустых глазниц. Кроме черепов и скелетов, в настенной орнаментике хватало также венков, цветов и элементов, в которых угадывались стилизованные кости.

– Для русского, в особенности – сибиряка, Смерть – преданная союзница и надежная подруга, – негромко пояснил татуированный, и бережно прикоснулся к серьге.