Питерский Ренессанс

Передо мной дрожит чужак лет тринадцати. Мне тоже страшно. И я бы задрожал, но ухо отвалится.

Поднимаю руки вверх.Чужак удивляется.

Я тарабарским не владею. Знаками показываю, мол, не собираюсь на него бросаться, а просто ищу своего зомби-кота. Если вы способны представить себе, как все это можно показать знаками, то покажите другим.

Появляется Баська и тарахтит как вентилятор. А руки-то у юнца меньше, чем тот отпечаток. Это не он убил Двузубца.

Я тыкаю себя в грудь.

— Стас, — говорю я и указываю на кота, — Бася.

А парень вдруг заявляет на ломаном русском:

— Меня зовут Ян.

Так-то лучше. Я приступаю к допросу и узнаю следующее:

Он увязался за своим дядькой приключений искать. Дядя Томаш сказал, что едет за богатством. А что за дело, Ян не знает, но слышал, как тот с кем-то договаривался. Очень медленно.

В голову червями лезут неприятные подозрения.

— А кто очень медленно говорил?

Ян не видел. Он сначала думал, что дядя болтает сам с собой, потому что в комнате было пусто.

— В какой комнате?

В заброшенном кафе.

Он сидел один за столом, а перед ним стояла бутылка и яркая коробка. А потом он покатил в центр.

— А где он теперь?

Ян ходил смотреть, на месте ли седан. Дядя был там, но пьяный.

Надо бы с тем Томашем потолковать.

*

Я отношу кота к Галке.

— Жди меня... — начинаю я, но не помню как дальше.

Мы с Яном выходим на улицу. Так вот как он ходит по городу незамеченным! Наверное, это естественно для подростка ссутулиться и свесить руки плетьми. Он горбится и идет вперёд пьяной походкой.

Так он почти не отличается от нас.

Мы доходим до Мариинки, встретив лишь Тимыча с самогонным аппаратом. Он спасает свою ценность.

За углом стоит старенький седан. Я бы его не заметил, а Филя подумал бы перед ним денёк и сказал: «Ну, и хрен с ним!»

В машине сидит человек, но он не только пьян. Я узнаю симптомы. Так и есть. Филя успел таки куснуть его. На запястье следы двух зубов.

— Колись, — говорю я ему, — и твой племянник будет цел.

Томаш тупо глядит и тянет из кармана карту города.

На ней поставлен маленький крестик. Это не далеко. Ян остается ждать, когда его дядя протрезвеет, а я направляюсь к Благовещенскому мосту.

К ночи добираюсь до Академии Наук. Вход заколочен. Пытаюсь отодрать одну доску, но она лишь болтается на гвозде и прикрывает щель, в которую посторонний бы не протиснулся, а вот ходячий скелет, вроде меня, – вполне.

Внутри темно. Я слышу рычание, и в ногу вонзаются зубы. Я вспоминаю про зажигалку Фили в кармане.