Они приходят осенью

И тут случилось ещё одно чудо — продравшись сквозь молодую поросль, выскочил на шоссе. Словно всё это время знал, куда бежать. Вдалеке показался свет фар, и он ощутил себя самым удачливым человеком в мире. Встал посреди дороги, замахал руками, закричал: «Помогите!» Перед ним остановилась фура. Водителем оказался крепкий мужик дальнобойщик. Выбравшись из кабины с монтировкой в руке, тот выплеснул из себя поток отборного мата. Пока тот ругался, Мамонт, едва не плача, умолял до города его подвести. Наконец, водила успокоился, вошёл в положение.

Подвёз. Мир всё-таки не без добрых людей.

— Но мы ведь теперь знаем, где логово этих ушлёпков, — Мамонт набрался мужества и поглядел в глаза Варвары. Лучше бы не глядел, появилось ощущение, словно прикоснулся к чему-то невероятно холодному. Снова уставился в пол перед собой. — Нам бы прямо сейчас туда... с большой командой. Всех перебьём.

Варвара меланхолично моргнула.

— Плохая ночь, — её голос был тягучим. — Очень плохая. Шпион проник в мой дом, несколько слуг погибло, Рыжик.

.. ещё и предательство Семёна.

После событий в посёлке она провела в «гнезде» в подвале не больше часа. Пыталась успокоиться, привести растрёпанные чувства в порядок, но не получилось. Её бесило, что какие-то людишки посмели бросить ей вызов. С тех пор, как попала в этот мир, она воспринимала людей исключительно как расходный материал, как марионеток. И вот нате, пожалуйста, нашлись те, кто взбунтовался. В своём ледяном Аду Вара расценила бы это как достойное уважения бунтарство.

Но не здесь, не в случае с жалкими человечками. Гордыня не позволяла всё так расценивать.

— А вот скажи мне, милый мой толстячок, как так вышло, что, будучи напарником Семёна несколько лет, ты не разглядел в нём эту гниль? Я-то с ним не так много общалась, мне простительно, но ты... — её лицо сморщилось, став похожим на лицо старухи, в глазах появился серебристый блеск. — Ты должен был догадаться, что он меня предаст!

Мамонт, скукожился, задрожал, сообразив, что хозяйка решила сделать из него крайнего.

И как, чёрт возьми, оправдаться? В голову лез только исключительный бред.

— Я... мы... прости... — он всхлипнул. — Семён хитрый. Хитрый он. Хитрый. Прости, что не увидел в нём эту гниль.

— Простить?

— Да, да, прости, хозяйка! Всё для тебя сделаю! Всё!

Лицо Варвары было наигранно задумчивым. Прищурившись, поглядела на свою руку, кожа на которой стала прозрачной, словно состояла из крошечных ледяных чешуек.