Они приходят осенью

— Чай всё равно нужно попить. Пойду чайник поставлю, — Нонна ушла на кухню.

Вадик по-хозяйски открыл буфет, принялся выставлять на стол чашки. Ярослав развалился на диване, потёр ладонью раненую ногу.

— Холодный компресс поможет, — дала совет Марина, подумав, что и ей такой компресс не помешал бы, скула опухла и болела не слабо.

— Обойдусь. На мне всё как на собаке заживает. Рюмаху дёрну перед сном, утром буду как новенький.

— И перед сном, и за час до сна, и ночью, — усмехнулась Инга, закинув ноги на подлокотник кресла.

— Ты что-то имеешь против? — огрызнулся Ярослав.

— Да мне плевать, бухай на здоровье.

«Не всё гладко в Датском королевстве», — подумала Марина, хотя какие-то определённые выводы решила пока не делать.

Чай пили вчетвером, Ярослав, прихватив из холодильника початую бутылку водки, отправился на второй этаж, буркнув: «К себе пойду». Марину очень интересовало, что эти люди знают о монстрах, но Нонна для начала решила рассказать об этом коттедже:

— Муж его как-то купил по моей просьбе.

Муженёк у меня был тем ещё скрягой, но всё же я его уговорила. Хотела яблони посадить, вишню. Представляла, как сижу летними вечерами на веранде в кресле качалке, курю, любуюсь закатом. Красота. А потом поняла, что всё это блажь. Ни яблони в итоге не посадила, ничего. Не для меня это. Но вот что странно, когда мужа не стало, я продала две из трёх наших квартир, огромную коллекцию картин, которую Жора чуть ли не полжизни собирал, редкие книги, а этот коттедж почему-то пожалела, как знала, что он пригодится. И, как видишь, пригодился. В посёлке мрази не пасутся, только в городе, так что это хорошее убежище.

— Я видела в переходе граффити, — сказала Марина, глотнув чаю. — Там была надпись: «Наш город — их пастбище». А что в других городах?

— Понятия не имею, — ответила Нонна. — Могу лишь с уверенностью сказать, что в тех городах, что я побывала за последние три года, я мразей не видела. Специально ездила по Московской, Калужской и Тульской областям, чтобы убедиться. Думаю, эти твари только в нашем городе пасутся, уж не знаю почему.

Но мы выясним. Всё выясним. Мы только в начале пути.

— А то граффити Никитос намалевал, — сочла нужным пояснить Инга. Она болтала ложечкой в чашке, не сделав ещё ни глотка. — Он был одним из нас. Больной на всю башку, колёса горстями жрал, бегал по всему городу и граффити рисовал. Он считал, что мрази — это инопланетные захватчики, которые скоро всю землю поработят. Помер в начале осени из-за передоза. Жаль пацана.