Они приходят осенью

— Ну нет же, глупенький, — улыбнулась Варвара. — Никакая собака тут не поможет, как тебе только такое в голову пришло. Я сама сделаю ищейку. Сегодня же привезите мне какого-нибудь парня или девушку.

Семён понял, что она собирается сотворить очередного монстра. Особенного монстра. Привезти парня или девушку? Что ж, куда деваться, привезут. И да, им с Мамонтом найти тех людей в масках было бы очень затруднительно без посторонней помощи. В конце концов они ведь не сыщики. Есть кое-какие связи, но пока дёрнешь за все ниточки уйма времени пройдёт, и не факт, что это сработает.

— Вам ещё есть, что мне сказать? — её щека дёрнулась — верный признак, что настроение опять вот-вот изменится.

— Нет, — Семёну хотелось поскорее оказаться как можно дальше от этого дома.

Варвара как-то по птичьи крутанула головой, медленно моргнула и это было похоже, как если бы люки в бездонные колодцы закрылись и открылись.

— Тогда проваливайте к ебене фене! Вы утомили меня, гадёныши! Проваливайте! — топнула ногой.

Они даже не ушли, а сбежали из дома. Когда садились в машину, Варвара стояла на веранде, улыбалась и махала им рукой. По дороге в город, Мамонт начал плаксиво возмущаться:

— А меня за что она наказала? Ты виноват, а меня наказала. Я чуть не обосрался. Нечестно это.

Нервы Семёна сдали. Он остановил машину, вышел, выволок Мамонта наружу, вдарил по морде.

— Достал ты меня, сука! Если ещё хоть слово от тебя сегодня услышу, грохну к херам!

Мамонт обиженно засопел, но во взгляде было обещание припомнить этот удар.

— Грохну! — повторил Семён. — Ты понял меня?!

— Угу.

Они снова сели в машину, поехали. Мамонт косился на Семёна, играл желваками, но за всю дорогу до города больше ни слова не произнёс.

***

Ярослава достало уже это безделье. Да, вчера вырубили десяток мразей, но этого мало, ему хотелось действовать, рисковать, что-то менять. От остальных и то больше проку, чем от него. Прячется в этом долбаном коттедже, ждёт чего-то.

Они с Вадиком сидели в гостиной. Мальчишка пил чай с печеньем, а Ярослав расхаживал туда-сюда, не находя себе места.

— Ты опять ночью кричал, — как бы невзначай сказал Вадик.

Ярослав поморщился.

— Хрень всякая снилась.

— И мне снится всякое. И то, что было в детдоме, и пожар. Нехорошие сны, — Вадик отложил недоеденное печенье — пропал аппетит.

Ярослав тряхнул головой.