Они приходят осенью

— Ты это «погнали» своей конченой мамаше будешь говорить.

— Чего-о? — протянул парень, подняв правую бровь. — А ты не охренел, жирдяй? Забыл, кто здесь главный? Я ведь прямо сейчас могу пойти к хозяйке и стукануть, что ты меня оскорбляешь. Я теперь её любимчик, она за меня тебе пасть порвёт. Ты ведь знаешь, на что она способна, а? — он ухмыльнулся, откинувшись на сиденье. — Ладно, проехали. А теперь, погнали. И музычку включите, да погромче.

Семён стиснул зубы и завёл двигатель, глядя на парня в зеркало заднего вида.

Тот походил на туго обтянутый желтушной кожей скелет, глаза на выкате, волосы точно рыжее воронье гнездо. Позавчера этот нарик выглядел, как оголённый нерв, а сейчас в нём сквозили уверенность, наглость. Какого рода монстра из него сотворила Варвара? Семён поймал себя на мысли, что не хочет знать ответ на этот вопрос, но, увы, узнать скоро придётся. Впрочем, каким бы чудовищем Рыжик не стал, былой ублюдочный тип никуда не делся.

Джип двинулся по освещённой фонарями улице посёлка.

В это время здесь уже было совершенно безлюдно, будто при комендантском часе. В воздухе стояла морось, сонно крутились лопасти декоративных ветряков возле дома Варвары.

— Придумал! — ощерился Рыжик. — Тебя, жирдяй, я буду звать Свинотой. Ну согласись, ты ведь похож на свиноту. А тебя, — он взглянул на Семёна. — Какую же кликуху тебе дать? Ага! Будешь Буратиной. Нос у тебя длинный. Как вам, а, чувачки?

Семён сжал руль так, что костяшки заломило.

— Слушай сюда... чувачок. Сказать, что ты меня бесишь, это значит ничего не сказать, и моё терпение может скоро закончиться.

— Нихера себе! — пискляво рассмеялся Рыжик. — Буратино у нас оказывается угрозами кидаться горазд. А я всё Варваре расскажу.

— Да пофиг, рассказывай кому хочешь.

— Смелый, да? Посмотрим, какой ты будешь смелый, когда в следующий раз будешь перед хозяйкой стоять. И где, мать вашу, моя музычка?! Давай, Свинота, врубай приёмник, найди рэп какой-нибудь или другую херню.

И Свинота-Мамонт врубил приёмник. Громко, лишь бы только заглушить этого урода.

Автомобиль выехал за пределы посёлка. Стоя под чёрным зонтом, ему вслед глядел охранник с глазами столь же пустыми, как пересохшие колодцы.

***

Наконец-то вечер. Весь день Марина ощущала себя так, словно в ней сжималась стальная пружина, ожидание доставляло душевную боль. Но вот час настал — пора действовать.