Они приходят осенью

Но мы ни черта о ней не знаем, кроме той информации, что в интернете прочитали. Тебе не приходило в голову, что она намного сильнее тех тварей, с которыми мы уже имели дело? Врага нужно сначала изучить, уж ты-то об этом побольше моего должен знать. Короче, придерживайся изначального плана, договорились?

— Угу.

— Ты понял меня?

— Да, чёрт возьми, понял, — раздражённо ответил Ярослав. — Придерживаться изначального плана. Разрешите выполнять? — он приставил ладонь к виску.

— Не кривляйся. И, прошу тебя будь осторожен.

А, коли что-то пойдёт не так, мы не подведём, отвлечём внимание, подстрахуем, как и договаривались. Главное, не сомневайся в нас, но, если что, беги оттуда со всех ног.

***

— Так-так-так, и что тут у нас? — Рыжик прошёлся взглядом по территории возле детского интерната. — Значит здесь эти пентюхи засветились?

— Здесь, — буркнул Мамонт. — Но с тех пор уже часов тридцать прошло.

— Да пофигу.

В здании интерната свет не горел ни в одном окне. Полночь вступила в свои права. Спал охранник в своей будке, разгадав накануне кроссворд всего лишь на четверть, спали воспитатели и дети, дрых дворник в подсобке.

Эта промозглая полночь будто бы нашёптывала миру: «Усни, я создана для того, чтобы отправлять всех в мир грёз».

Рыжик посмотрел на своих спутников с ехидной улыбкой.

— Эх, и чтобы вы без меня делали, дурошлёпы.

— Ты нихера ещё не сделал, — огрызнулся Мамонт. — Давай уже, покажи на что ты горазд.

— Ай момент, Свинота. Ай момент! Чудеса не терпят суеты.

Парень не спеша подошёл к скамейке, возле которой более чем сутки назад произошла небольшая баталия.

— Как же руки чешутся грохнуть этого утырка, — скривился Мамонт. — Будь моя воля, кишки бы ему выпустил.

— Но у тебя нет воли, — мрачно сказал Семён. — Как и у меня. Нашей волей теперь владеет Варвара, хорошо за неё заплатив.

— И не поспоришь. Но кое-что мы и без одобрения хозяйки можем сделать. Втихоря. Как я сделал.

Семён с подозрением посмотрел на напарника.

— Ты о чём вообще?

Мамонт выдержал паузу, после чего его пухлые губы растянулись в злорадной улыбке.

— Сеструха врачихи. Я с ней разобрался. До самой врачихи пока не добраться, так что я отыгрался на её сестре. Двух коровок на неё натравил, они почти досуха её жизнь выпили, — в его голосе самодовольства было через край. — Жаль не удалось замочить, там какой-то крендель объявился, всю фишку обломал. Ну ничего, ничего, может, она и не оклемается, коровки хорошо постарались.

— Ну ты и мудак, — процедил Семён.