Образы чужих миров

И как-то летом, катаясь на велосипеде, я заехал в магазин мистера и миссис Броссар за чипсами и банкой колы.

- Марти, надеюсь вас не беспокоит дух леса? – неожиданно спросил меня мистер Броссар.

Я не понял вопроса, решив, что «дух леса» это нечто вроде «духа свободы» или «Духа Запада»[1].

И всё бы прошло мимо меня. Он спросил, я помотал головой, никто никого не понял, и все разошлись, чтобы в следующий раз даже не вспомнить о случившемся. Но тут миссис Броссар шикнула на мужа:

- Молчи, старый чудак. Зачем ты пугаешь мальчишку?!

Какие там чипсы с колой? Я летел домой так, что с трудом вписывался в повороты.

Разве что машины не обгонял. И пусть парень я не робкий, но в детстве обладал столь бурной фантазией, что, например, по одному лишь названию фильма и его постеру мог сотворить внутри своей головы историю с масштабным сюжетом, и необходимость идти в кинотеатр отпадала сама собой.

Из короткой беседы я сделал однозначные выводы: дух леса – это то, что пугает, а раз так, то его следует бояться. С этого момента мне стало мерещиться, что в лесу около дома кто-то ходит, кто-то стоит и всматривается в наши окна, кто-то крадётся по краю леса, скрытый кустарником, и следит, следит, следит, чтобы однажды… думаю, вы меня поняли.

Однако бояться бесконечно невозможно, и бояться, для полноты переживаний, лучше в одиночестве. Поэтому, когда через пару недель вернувшаяся с прогулки мама позвала меня в лес, я ни о каком духе не вспомнил. Впрочем, если и вспомнил, то боялся уже не так сильно.

- Что-то нашла на тропинке? – спросил я.

- Чуть в стороне от неё, - ответила мама. – Это какая-то статуя. Сначала показалось, что просто камень – большой кусок серой вакки. А когда возвращалась к дому, то посмотрела на него с другой стороны. Это точно статуя.

Исторически так сложилось, что северо-запад Канады не особо славится древнегреческими и древнеримскими мастерами скульптуры, но я отчего-то ожидал увидеть именно античную статую – с отколотой рукой, стёсанным носом, как изображают в учебниках.

Я был разочарован.

Ничего грандиозного. Серая вакка, кусок серого песчаника высотой в полметра и грубо обработанный с одной стороны. На нём была высечена морда. И не человеческая, и не звериная. Приплюснутый нос, огромные глаза и широкий рот с чуть разжатыми губами, которые не закрывали верхних клыков. Под мордой скрещённые руки, вполне человеческие, только с очень длинными пальцами-веточками. Страшновато, но не жутко.

Во всей фигуре разве что глаза поражали.